Как так-то?
Оттолкнувшись от твёрдой, как камень, груди парня, я попыталась вырваться из его рук, но лишь сильнее увязла в уютном «капкане».
— Ш-ш-ш! — повторил Даррэн. — Не дёргайся, Ника.
— Да какого тирса⁈ — попыталась возмутиться я, естественно, дёргаясь, хотя это и было бесполезно.
— Спасая тебя, я малость переборщил с магией. Чары ещё не устаканились: если выйдешь за пределы безопасной зоны — окажешься в стазисе вместе с волособрюхами, — сообщил ледяной принц с по истине ледяным спокойствием. — А безопасная зона, — он выдержал паузу, после чего с самодовольной ухмылкой заявил, — только тут, со мной. Шаг вправо, влево или назад — и ты будешь мухой в желе на неопределённый срок, драгоценная моя. Не обвиняй меня потом в коварстве, я тебя предупредил.
— Ёханый барабаш-ш-шка, — прошипела я, непроизвольно сжимая тонкую ткань его рубашки.
Той самой, которую он мне недавно одалживал, занимаясь просушкой моей формы, и которую я малость порвала. Правда, как выяснилось, не критично. Когда с магией всё в порядке, починить манжету и пару пуговиц — не проблема.
Дракон и починил. К сожалению. Потому что именно эта рубашка некоторое время назад приятно согревала моё обнажённое тело, а теперь она облегает торс Даррэна… тоже обнажённый.
От этой мысли у меня не только лицо покраснело, но и уши. И мурашки снова побежали, и внизу живота появилась приятная тяжесть. А ногти непроизвольно царапнули грудь парня сквозь проклятый шёлк, отчего он вздрогнул, а потом ещё и гулко сглотнул.
Подняв голову, я уставилась в глаза княжича: серебристо-серые и совершенно не холодные, как бывало обычно. Сейчас в них таилось что-то такое… не знаю — что.
Или знаю, но боюсь признавать?
Так мужчины смотрят на женщин, которые им безумно нравятся. Это не сальный взгляд похотливого мерзавца, а нечто совсем иное.
Но у Йорр-ГАДА ведь уже есть возлюбленная! Такая же аристократка, как и он сам.
Какого лешего он тогда ТАК на меня уставился⁈
— Дар… — Я тоже сглотнула, ибо во рту пересохло. — А… — Все умные мысли разбежались, и в голове вертелись лишь глупости, которые я вряд ли отважусь спросить. — А… — повторила, чувствуя себя идиоткой, залюбовавшейся «прекрасным принцем». Из-за недовольства собственной растерянностью я как-то даже взбодрилась. Хи́тро прищурилась, улыбнулась и, обняв парня за пояс (ему можно, а мне нет, что ли?), проникновенно предложила: — А давай ты мне всё-таки расскажешь про свои шрамы, раз уж мы тут на некоторое время застряли. В противном случае я в поисках ответа такого напридумываю…
Я многозначительно замолчала, давая ему поле для фантазии: пусть ужаснётся от того, что я ещё не успела сочинить.