— Осмотрите фрегат, сарр Клименсе. При желании — досконально, — обнадежил Глассен. — И получите подробнейшие разъяснения, что и для чего устроено. Но для начала прошу вас посетить нашу кают-компанию: время вечернего чая. Военно-морской флот славен своими традициями, и не в меньшей степени — радушием. Заодно льстим себя надеждой узнать кое-какие подробности от человека сведущего. Ну а завтра ждите нас с ответным визитом, — намекая на то, что во дворце наместника состоится прием, приглашение на который я передал лично.
Кают-компания производила впечатление всем. Интерьером, где нашлось место даже роялю, мебелью, сервировкой столов. Обилием картин, среди которых морской тематике была посвящена единственная — бегущий под всеми парусами «Гладстуар». Остальные представляли собой пейзажи, частью городские: все-таки назван фрегат в честь столицы королевства.
«Весьма и весьма! — сделал я вывод. — Хотя чего удивительного? Когда проводишь на корабле большую часть жизни, душа требует домашнего уюта. И совсем непонятно, как это помещение на время боя преобразовывается в полноценный лазарет». А еще оно благоухало запахом свежей выпечки, которая не разочаровала и вкусом.
— Господин сарр Клименсе, утверждают, не так давно вы встретились с королем Аугустом. — В разгар застолья поинтересовался навигатор «Гладстуара», невзрачный во всех отношениях лейтенант сар Мигхель.
Вопрос был задан как будто бы индифферентно, но за ним стоял живой интерес: человек, занимающийся подготовкой обороны Клаундстона, общается с тем, кто намерен его захватить.
— Было такое. Мы с его величеством давние знакомые, он несколько лет должен мне два золотых, и потому настоял на встрече, чтобы попросить об очередной отсрочке.
Отчасти я перегибал палку. Не испытывая ни малейшего трепета перед коронованными особами — обычные люди, волей происхождения, случая или личных достоинств вознесшиеся на трон, но большинство имеет другое мнение. Вот и собравшиеся здесь офицеры пойдут на смерть во славу короля. Безусловно, не все, кто-то просто исполнит свой долг, но достаточно и таких.
— Надеюсь, вы ее дали? — не успокаивался Мигхель.
Если судить по тому, с каким интересом смотрели на него остальные, он — записной юморист, что в дальних плаваниях имеет особую ценность.
— Конечно же. В обмен на услугу.
— Ну и какую же?
Того не желая, я поставил себя в затруднительное положение. И не придумал ничего лучше, как ляпнуть.
— Не нападать на Ландаргию до той поры, пока все не будет готово к торжественной встрече.
Когда мы с капитаном Гласссеном вернулись на мостике, я в который уже раз дал себе обещание — отправиться далеко-далеко, за моря, в какую-нибудь в экзотическую страну. А еще лучше — совершу кругосветное плавание. Затем услышал с палубы звон стали, и вся моя романтика вылетела из головы.