— Я очень скучала.
— Я тоже считал минуты.
— Ты прихрамываешь.
— Мелочи. Завтра уже забуду.
— Как твоя рана на плече? — Аннета откуда-то о ней знала.
— Царапина. Что нового в Клаундстоне?
— В последние дни только и разговоров о вашей дуэли с Кимроком. Даниэль, по-другому было нельзя? Без того, что тебя могли убить⁈
— Проникся. Может теперь, наконец, улыбнешься?
Аннета просьбу исполнила, и, любуясь женой, я надолго застыл.
«Еще немного, и подобные визиты станут привычны». Час спустя я смотрел на человека, непонятно как оказавшегося в кабинете, куда ненадолго заглянул, чтобы просмотреть корреспонденцию. Он развлекался тем, что разглядывал огромную карту Ландаргии, иради нее пришлось пожертвовать одним из четырех окон, иначе не помещалось.
— Приветствую вас, сарр Клименсе! — оторвался он от своего занятия.
— Мы с вами знакомы?
Важный вопрос. Тот, с которым мне довелось встретиться раньше, утверждал — образов у него много. В том числе и роковая красотка, перед которой не устоит никто. Что на этот раз мешало ему явиться господином моего роста, возраста, и со схожими чертами лица?
— Увы, нет. Хотите я добавлю — не имел счастья?
— Прошу вас, не утруждайте себя.
— Ну и зря вы так! Согласен, штука не совсем удачная, и все-таки не стоило реагировать так бурно.
Он как будто испытывал мое терпение.
— Вы здесь по делу? — я нисколько не изменил раздраженный тон.
На всякий случай прикусив внутреннюю часть губы. Боль уверенности в реальности происходящего не давала.
— Отчасти. А заодно поболтать о том о сем, — очередной визитер выглядел воплощением дружелюбия.
— Хотите кофе?
— Такой как вы любите? Сваренный из крупно помолотых зерен на воде, которую вам провозят из родника в часе пути от города, без сахара, сливок, корицы и чего угодно другого? Хочу!
— Тогда присаживайтесь.
— Забавная вещь, — сказал гость, когда за слугой закрылась дверь.
— Что именно?
— Звон колокольчика, которым его вызвали. Даже если собрать их тысячи, смогут ли они повторить звук единственного, которым бьют в набат?
— Это настолько значимо?
— С одной стороны, как будто и нет. С другой — с людьми то же самое. Есть люди — колокольчики, а есть — колокола.
— Ценная мысль! Позволите ее записать?
— Не ерничаете, сар Клименсе! Сейчас вы и сами себе неприятны.
Что было истиной.
— Извините. Как мне вас называть?
— Несущественно, мое имя ничего вам не скажет, — он оторвался от кофе, который успели подать. — Кстати, вода именно оттуда — из родника. Казалось бы, чего им стоило вас обмануть, ан нет. Что это — страх, уважение, что-то еще?
— Обязательность.