— Господин сар Штраузен так не выглядел.
— Думаешь, ему нужны эти балы? Положение обязывает, иначе не поймут. Клаус мне рассказывал, как он любит отдыхать.
— И как же?
— Его библиотека появилась вовсе не по той причине, чтобы он смог лишний раз выставить напоказ свое состояние, а заодно блеснуть просвещенностью. Нет, он их любит. Потому и лучший отдых для него — удалиться от всех, взять в руки какую-нибудь, укрыться старым пледом, которым его мама в детстве укутывала, когда он болел, и чтобы рядом был пес, а тот от старости давно ослеп. Вот, казалось бы, и ведь не подумаешь! Сар Штраузен достоин всяческого уважения вовсе не по той причине, что золота у него полные сундуки. Знаешь, каким для меня было одно из трех самых удивительных событий в жизни? Когда Клаус рассказал, сколько денег его отец тратит на благотворительность без всякой шумихи вокруг своего имени. То, о чем знают все — ночлежки, школы, печатные дома с бесплатными книгами для бедноты, лишь малая часть. Извини, я отвлекся от темы. Что там о впечатлениях?
— Вкусное блюдо, — кивнула Аннета. — Но его категорически нельзя переедать. И, тем более, делать смыслом жизни.
— А в чем ты себе представляешь смысл?
— Мне кажется, у женщин есть свой долг.
— И какой же он?
— Мужчина должен быть уверен, что каждый раз он возвращается в дом, где его ценят, любят и ждут. Но это совсем не означает того, что жена обязана в своем муже полностью раствориться. Ценят личности, а тени от них не замечают. Даниэль, в чем смысл жизни для тебя?
Усеянное звездами небо и глаза Аннеты. Их сочетание было красиво.
— Когда-то я хотел стать лучшим со шпагой, но в последнее время не задумывался. Делал то, что казалось важным, и откладывал, пока не состоится разговор с отцом Клауса. Хотелось бы заняться чем-то значимым не только для себя, но и для других. Но что я умею? Военная карьера не подойдет: слишком ценю личную свободу. Коммерция тоже. Мне кажется унизительным искать выгоду там, где другие могут ее потерять. В политику приходят в двух случаях: когда куча денег или пытаясь на ней заработать. Что еще осталось, наука? Для человека, нахватавшегося всего, но понемногу, она далеко не самый простой путь. Опасаюсь, Аннета, со мной тебя ждет не слишком легкая жизнь. Но я попытаюсь что-нибудь придумать, ведь это очередной вызов, а сколько их у меня уже было?
Глава двадцатая
— Не замерзла?
Прервав прогулку, мы сидели за столиком кафе на набережной Брикберса.
— Нет-нет, продолжай!
— Многие люди обожают принимать себя за личность, но ведь это куда большее, чем просто деньги и слава. Смотришь порой на какого-нибудь господина. И слова у него полны благородства, и рыцарь он, что называется — без страха и упрека, и одежды на нем белоснежные. А потом вдруг замечаешь, что полы плаща у него, извини, заляпаны собственным дерьмом. Потому что даже в известном месте он не захотел расставаться с образом. Больше всего боюсь стать именно таким.