И облегченно перевел дух, когда Джулия, изобразив на пороге губами прощальный поцелуй, скрылась за дверью. Наваждение исчезло вместе с ней, и тогда пришли муки. Это было новое для меня чувство. Как будто я совершил нечто ужасное, то, чего нельзя исправить ничем и никогда. Хрустнул под пальцами сургуч, забулькал, наливаясь в бокал бренди, и я на миг застыл перед тем, как выпить.
— Налейте тогда и мне, — он появился в номере бесшумно, лишь дрогнуло пламя свечи. Вероятно, от сквозняка, когда приоткрылась дверь.
Очередной визитер был стар и худ. В таких случаях принято говорить: несмотря на возраст, он сохранил юношескую стройность. В остальном господин представлял собой типичного семидесятилетнего мужчину, со всеми присущими возрасту морщинами, пигментными пятнами, складками кожи и мешочками. Что делало ему честь — он не пытался молодиться. Не носил парик, не подкрашивал редкие волосы, не отпустил прямые усы, чтобы перечеркнуть ими носогубные складки, и выглядеть на несколько лет младше. Достойно принять старость такой, как она есть — для этого нужно мужество. Или не обращать на себя внимания. Но руки у него были ухожены, наряд тщательно продуман, а маникюр и прическа безупречны.
— Позволите, я присяду? — незнакомец легко, и без малейшего кряхтения уселся в кресло. — Вам не стоит себя винить, сарр Клименсе. Вы должны были узнать, что такое предательство. И, что особенно важно, предав лично. Когда предают нас, все куда проще. Мы кричим от негодования, бьемся в истерике, полны благородного гнева: отныне им нет прощения! Но при этом чувствуем себя жертвой, что возвышает нас в собственных глазах. И совсем другое дело, когда предаем сами.
— Зачем⁈
— Вам известно, что такое прецизионные сплавы?
— Конечно. Благодаря добавкам металл, будь то обычное железо, приобретает особые свойства.
— Именно. Стоит на плите кастрюля, бурлит в ней вода, а ручки у нее, с виду точно такие же, как и все остальное, продолжают оставаться холодными. Сарр Клименсе, без того, что произошло, у вас не получилось бы стать целостной личностью. Вы обязаны были почувствовать на вкус предательство.
— Обязан⁈
«Если я сейчас проткну его шпагой, он умрет? Или все они — бесплотные духи, являющиеся только в моем больном воображении?»
— Умру! — с готовностью кивнул он. — Хотя, если быть точнее, погибнет то, в чем я сейчас нахожусь. Так и вижу, как захлебываются газетные заголовки: «Добропорядочный глава уважаемого семейства погиб при загадочных обстоятельствах в номере придорожного отеля от руки героя войны Даниэля сарр Клименсе!» К слову, отправить в дом сар Штроукков орден было сильнейшим ходом. Верю-верю, — замахал он руками, — вы сделали это искренне, но факт остается фактом. И не вздумайте винить Джулию! В чем ее вина, если у кареты сломалась колесная ось, Джулии пришлось здесь остановиться, а животный магнетизм — страшная скажу вам штука! — старик подмигнул, что в его возрасте могло быть и нервным тиком. — У вас не было ни малейшего шанса, сарр Клименсе. Отвечу на незаданный вопрос. Читать мысли мы не умеем, но два-три столетия практики, и даже бесталанный научится понимать с лиц. Принцип прост: тот, кто обжег руку, меньше всего думает о красоте заката. И заканчивая разговор. Знаете, по какой причине вы интересны?