Куда больше маминых рефлексий меня беспокоил папа.
— Ты как? — спросила я его в ресторане где-то между обязательной торжественной и неформальной танцевально-конкурсной частью.
— Сложно, — не стал он мне врать. — Но я рад, что она сегодня уже уедет.
Больше мы с ним о маме не говорили. И Настя сказала, что он попросил ни о чём его не спрашивать, а секрет их отношений — уважение к чувствам друг друга.
— Мы поговорим об этом, когда он будет готов, — сказала она мне.
— А что говорят твои карты? — спросила я тогда.
— Я никогда не раскладываю их на себя, — ответила она.
— Нет, ну как так-то? — делано возмутилась я. — И что ж мы никогда не узнаем, что думают о вас звёзды?
— Звёздам придётся смириться, — мягко улыбнулась она.
А жизнь всё равно повернулась удивительным образом, как я и не ожидала.
Когда «Альфарм» закрыли и срок саббатикала Ярослава подходил к концу, мы, конечно, съездили в Москву. Но мой муж не был бы моим мужем, если бы не переставал меня удивлять.
Я, честно, как жена декабриста, была готова уехать за ним куда угодно: в Москву, в Швейцарию, на Северный полюс, — но Тропинин был бы не Тропинин, если бы не держал руку на пульсе и не имел парочку запасных планов на тот случай, если я никуда не поеду и вообще.
Он трезво оценил положение дел в «Би Эй Джи» задолго до того, как сведения просочились в прессу и фармацевтическое сообщество. И прогнозы были неутешительные. Слияние «Би Эй Джи» с крупным ветеринарным концерном потребовало больших вложений для соответствия международным стандартам, производство полимеров оказалось более выгодным, чем вливания в разработку и поддержание уровня производства и продажи медикаментов, а покупка мирового бренда биотехнологий повлекла за собой огромное количество судебных исков за использование и производство ГМО, что буквально обескровливало корпорацию. Как Ярослав и предположил, перспективы у его должности главы российского отделения были сомнительные. Ему только и приходилось, что сокращать штат. За два года работы он уволил сотрудников больше, чем за все сто лет существования компании.
Поэтому ещё до того, как плачевное положение фармсектора «Би Эй Джи» стало очевидным (до того, как мы снова встретились), Тропинин начал переговоры с руководством «Фарм-Компаса» о своём долевом участии в бизнесе. С его опытом и послужным списком я вообще удивилась, что они раздумывали, но в итоге приняли его предложение — он стал третьим совладельцем компании.
По взаимной договорённости каждые четыре года один из трёх владельцев занимает пост главного, берёт на себя оперативное управление компанией, а два других только присматривают, но не решают текущие вопросы. По этой причине на ближайшие четыре года мы опять вернулись в родной город, поближе к папе и друзьям, подальше от столичной суеты, пробок и расстояний, что нас обоих более чем устраивало. И мне, по сути, не пришлось выбирать.