С другой же – давило чувство, что именно она, Зоя Кулик, отныне несет личную ответственность абсолютно за все, что происходит на корабле и с кораблем. Перед собой. Перед экипажем. Перед пассажирами. Перед самой Стремниной, которую она все чаще вслед за собеседниками с командирской называла Швом – но каждый раз пока при этом внутренне вздрагивала.
Казалось бы: или первое, или уж второе. Либо от тебя ровным счетом ничего не зависит – либо ты за что-то всерьез в ответе. Одно по определению исключает другое, и если уж терзаться – то чем-то из этого на выбор, ведь так?
Но нет, вместо того, чтобы нивелировать друг друга, обе эти тяготы объединились – и чохом навалились на пятнадцатилетнего номинального, но все же капитана.
Ясен эфир, под их гнетом Зойка отнюдь не сидела, сложа ручки. Текущих вопросов, с которыми, что называется, и бот бы справился, на корабле сейчас имелось хоть отбавляй, та же Романова как старпом в них просто тонула – и какую-то часть этих забот девочка взяла на себя. Систематизировала отчеты патрулей, увещевала ропщущих беженцев. Носилась между принтерами командирской с капитанским кодом, ввести который удаленно зачастую было нельзя, а требовался он то и дело: скажем, для печати оружия или тех же серебряных контейнеров, сетей и решеток – в силу критичных перекосов в распределении ресурса из-за них.
Существовал, конечно, вариант раздать те же коды офицерам Совета, официально назначив тех так называемыми Особыми капитанскими уполномоченными, но хоть что-то Зойка хотела делать сама – и пока она вроде как справлялась, никто от нее поделиться правами не требовал.
А вот что девочка безнадежно забросила – так это уроки пилотажа. Причем тренажеры не были обесточены – они «висели» на том же кабеле, что и рубка управления, и отключить их можно было бы разве что вместе с ней. То есть, по сути, никогда – пока существует «Цио».
Но Зойка к ним даже не подходила. Сама перед собой отговариваясь валом других дел – а где-то глубоко в душе, возможно, лелея мечту честно не сдать нормативы в установленный полугодовой срок – и благополучно слететь с должности.
Подобных мыслей, если им удавалось просочиться и хоть как-то оформиться в голове, она, впрочем, искренне стыдилась и нещадно гнала их прочь. Но за тренажеры все равно не садилась – чем заняться у нее и впрямь было и без пилотажа. А как там все сложится через полгода – Шов со Стремниной ведают!
В конце концов, в эти предстоящие восемнадцать декад «Цио» тупо требовалось еще как-то выжить…
Тряхнув кудряшками, девочка заставила себя вырваться из плена в очередной раз захлестнувших ее невеселых раздумий – «вернувшись» в кают-компанию, на заседание Совета. Взгляд ее тут же зацепился за Раду, сидевшую в противоположном от капитанского торце стола, на обычно пустовавшем месте для делегата пассажиров или иных приглашенных на заседание лиц. Репликант же смотрела сейчас не на Зойку, а чуть левее нее, на обращавшегося к офицерам Игоря Ермакова.