Марианна холодно обдумывала свои дальнейшие планы.
Одно лишь знание того, что это и правда Люций, первый Император, не пробудило в её душе ни верности, ни благоговейного трепета. Так и не заснув ни на минуту, она всю прошедшую ночь и всё утро размышляла над тем, возможно ли как-то… вернуть себе причитающееся.
Увы, едва ли это было в её силах — по крайней мере, без затяжной, практически партизанской войны в собственном доме. Люций, явившийся в один момент, мгновенно переманил на свою сторону всех. Армия, полиция, слуги… просто народ.
Кто встанет теперь против него? Разве что те, кто и раньше был не прочь избавиться от власти Императора. И что ей теперь, идти и искать поддержки у отребья, домашних революционеров, проводящих дни в интернет-дискуссиях? И с какой стати тем поддерживать её?
К тому же, и её противник не был человеком — или, по крайней мере, не обычным человеком. Это… тот самый Люций, её предок. Как он восстал из мёртвых? Почему явился здесь и сейчас так, словно никуда и не уходил, и принял власть так, как будто оставил её на две минуты?
Марианна не знала. А незнание могло привести к поражению.
Так что… наверное, пока лучшей тактикой было оставаться на своей роли — принцессы, наследницы, которая и не планирует стать Императрицей. В конце концов, это было то, чем она занималась всю свою жизнь.
Мотнув головой, Марианна попыталась сосредоточиться на том, что будет происходить сейчас. Люций не пытался заговорить, да и вообще не обращал на неё (как и на кого-то другого) ни малейшего внимания — вот и отлично. В конце концов… да, сейчас главным был он. Но ведь это она — своим первым и, как ни смешно, единственным указом — назначила эту казнь, выбрала место и время, велела ускорить всё…
Интересно, как бы она сама вела себя сейчас, если бы оставалась Императрицей? Была бы довольна свершающейся местью? Или…
Марианна помотала головой. Что за бред лезет в голову.
Чёрт, она чуть не пожалела Марка Ротта. Того, кто убил её отца, перевернул и фактически разрушил весь её мир.
Нет, немного не так: она не пожалела его. Вовсе нет. Она… пожалела, что не успела узнать его получше. Понять. Может…
Что вообще им двигало? Почему он сделал это?
Принцесса холодно и безучастно смотрела, как на постамент выходит палач — рослый мужчина в чёрной кожаной куртке и маске. А сколько вышло беготни с этим палачом!.. Как-никак, последняя публиная казнь в стране была восемьдесят с лишним лет назад.
Конечно, в тюрьмах казнили преступников, но это делалось быстро и профессионально, при помощи инъекции. Да и… никто из тех людей, что вводили яд приговорённым, не хотел и не мог исполнить эту роль в таком амплуа.