— Это как?
— Кто-то может не заметить подвоха и опомниться, когда уже будет поздно.
Марк тут же широко улыбнулся, решив, что понял нечто такое, до чего не каждый взрослый поди додумается.
— Ха! Глупые люди! — гордо произнес он, приподняв подбородок.
Ленора легко посмеялась от умиления.
— Глупые люди, — она с улыбкой закивала головой и подняла книгу с колен.
Марк продолжил носиться по комнате.
— Сука.
Я произнес это, даже толком не успев прийти в себя. Ведь, помимо криков Элизы, что по какой-то причине сидела на полу в углу комнаты, меня сразу смутило кое-что еще.
Мне знаком этот вид. Точнее, вид, открывающийся конкретно с этого ракурса.
Старик снова засунул меня в склеп. Я бы сказал, что испытываю дежавю, однако, в отличие от дежавю, у меня было точное понимание того, когда подобная ситуация происходила в предыдущий раз.
Что же до старика и его женушки, то они стояли прямо передо мной. Но всё было не так просто — из груди Родиона торчал нож, за который он держался рукой, скривив лицо. Выглядел старый пень хреново, казался бледным и еще более высушенным, чем обычно. Удар должен был его убить и… судя по всему, так и произошло. Скверна (в голове до сих пор не укладывалось, что она выбрала себе телом эту миловидную старушку) держала мужчину за плечо, её рука была полностью окрашена в фиолетовый и вливала в Родиону энергию, что, судя по всему и позволяла ему жить.
Похоже, он не врал. Старик также может питаться скверной, как и я. Хорошо хоть, не бессмертный. Я невольно скривился — и лицо моментально загорелось болью.
Я не мог понять, почему в отражении окна поезда из сна, моя физиономия была измазана кровью. Что же, кажется ответ прост. Он не просто нанес на меня печати… он вырезал их на мне. Отличные новости.
Однако по сравнению с тем, что они сделали с клановскими — это еще цветочки. Ранее хаотично разбросанные по церкви трупы теперь были разложены по полу в довольно-таки очевидном порядке — полукругом под моими ногами. Белецкого среди них, кстати, не было. Как и хотя бы одного намека на то, что с ним в итоге произошло.
Я поднял голову и посмотрел очевидно испытывающему муки Родину прямо в глаза.
— Ну и… — я сглотнул ком в горле, — что дальше? Снова попытаешься засунуть меня в эту коробку на тридцать лет?
— Нет, — старика на мгновение перекосил болезненный тик, — нам это ни к чему. Просто дай закончить ритуал, и все останутся в выигрыше.
В этот раз он решил говорить строго и по делу, без умничанья и поучений. Каждое слово давалось ему с болью, а голос звучал так, словно ему катастрофически не хватает кислорода — тихо и шипяще.