Вот прошел один мэн, второй…
В начале третьего на экранах по-прежнему ничего не происходило, зато на губах карлика, наоборот, появилась злорадная ухмылка.
Однако на счете два мэна и двадцать шесть сэнов Эмма снова ожила.
«Взлом системы осуществлен успешно. Доступ к данным получен. Система безопасности городской транспортной службы временно заблокирована. Начинаю загрузку».
И вот тогда экраны снова вспыхнули, вынудив Оша и Кри с руганью отшатнуться. Одновременно с этим аппаратура буквально взвыла, будучи подвергнутой экстремальной нагрузке. Где-то, кажется, что-то даже задымилось, отчего Ош всплеснул руками и, грязно выругавшись, помчался в ту сторону. Кри, бросив на меня недоверчивый взгляд, отступил к стене. Тогда как я…
У меня руки внезапно зажгло, причем с такой силой, словно я их в горячую воду опустил. Причем с каждым мгновением температура стремительно поднималась, отчего меня прострелило болью сначала до локтей, потом до плечей, а после я вообще не понял, какое место у меня болит, потому что показалось, что в кипяток меня погрузили уже с головой, а из перехваченного спазмом горлом даже крика не вырвалось, потому что на один бесконечно долгий миг меня буквально парализовало, так что я при всем желании не смог бы ни отшатнуться, ни выругаться, ни заорать, ни отнять руки от проклятой панели. Идущий от нее жар сжигал меня изнутри. Целых пятьдесят шесть безумно долгих, неимоверно мучительных, кажущихся бесконечными сэнов, за время которых я даже не знаю, как выстоял и при этом умудрился даже сознания не потерять.
Пожалуй, именно тогда я понял еще одну особенность времени.
Оказывается, помимо собственно времени у каждого из нас есть еще и его индивидуальное восприятие. Раньше я об этом тоже знал, но как-то не особенно задумывался, почему порой время кажется нам то неимоверно долгим, то, напротив, бегущим вперед со всех ног.
Так вот сегодня один-единственный мэн растянулся для меня на целую вечность. Я честно думал, что не выживу. Жар под конец стал таким, что мне казалось, что это не аппаратура, а это я сам уже горю, и дымятся не провода, а моя одежда. Жизнь для меня сжалась в одну-единственную точку. Зрение и слух я к тому моменту почти утратил. Тело тоже не чувствовал. Все, что меня тогда составляло, это жгучая, безумная, воистину сводящая с ума боль, которой не было ни конца ни края. И бегущий по венам жидкий огонь, от которого не было спасения.
«Прости», — внезапно пробился сквозь океан боли слабый голос Эммы. — Три двадцать две. Загрузка завершена’.
— Вырубаю! — следом за ней ворвался в мою гудящую голову истошный вопль карлика.