— Признаюсь честно сеньор Габриэле, нет, — отрицательно покачал я головой.
— Тогда могу я предложить от своего имени погостить во дворце нашей семьи? — просто предложил он, и тут же быстро добавил, — отец будет счастлив отблагодарить вас за то гостеприимство, которое вы оказали ему в Аликанте.
Я задумался. С одной стороны, конечно было хорошо где-то остановиться, но с другой, в чужом месте нельзя будет говорить открыто.
— Сеньор Иньиго, соглашайтесь! — умоляюще сложил парень руки на груди, — матушка и отец будут рады вас видеть.
Отказываться от такой горячей просьбы было уже моветоном, так что пришлось соглашаться, но на своих условиях.
— Давайте так сеньор Габриэле, я заночую у вас в доме, чтобы не расстраивать своим отказом, — мягко ответил я, — но окончательное решение по поводу моего пребывания, вынесет ваш отец. Мне бы не хотелось стеснять вас.
— Я согласен и благодарю вас за мудрые слова, сеньор Иньиго, — склонил он голову.
— У вас есть слуги? — поинтересовался я у него.
Молодой парень кивнул.
— Я опередил их, скача во весь опор, чтобы нагнать ваше сиятельство.
— Тогда предлагаю мои вещи отправить с ними, а вы перебирайтесь к нам в повозку, мы планировали проехаться по магазинам, — предложил я, — за коня не переживайте, им займётся кто-нибудь из наёмников.
Он мгновенно согласился, вызвав тем самым у меня первые мысли о том, что вовсе не я являюсь причиной его приглашения пожить у них в доме. И они утвердились, когда парень оказался рядом со мной, но взгляд его был направлен только на Паулу. Такой до боли знакомый мне щенячье-восторженный взгляд…
— «От же блин, — где-то внутри меня неожиданно проснулись русские корни от прошлого владельца сознания».
— Сеньорита Паула, моя учительница музыки, — представил я ему девушку, — а это сын графа Сергио Латаса, который недавно гостил у нас в Аликанте.
На что Паула кивнула.
— Я не была ему представлена сеньор Иньиго, но помню этого статного дворянина, — проворковала она своим нежным голосом, и парень рядом со мной окончательно поплыл.
Таким я видел Хуана, когда он узнал, что Паула отплывает со мной в Неаполь. После чего он превратился в тоскливо замершую статую, которую удалось растормошить с трудом и то только после того, как я предложил ему написать письмо его девушке, чтобы я его ей передал. Немного подумав, Хуан отказался.
— Если Вилена обо мне спросит сеньор Иньиго, скажете, что моё сердце теперь принадлежит господу, — сказал он и бросив прощальный взгляд на Паулу, удалился в свою комнату.
Как мне потом сказал Бартоло, инфант рыдал в подушку и жаловался на несправедливость жизни. Так что подобные взгляды стали мне слишком уж хорошо знакомы, и дальнейшая поездка только подтвердила мои предположения. Внимание парня было полностью поглощено Паулой, и он не замечал ничего вокруг.