— Я не могу дать гарантий, ваше сиятельство, — испугался он, — это огромные деньги для меня.
— Я сам присмотрю, чтобы вы всё делали правильно! — отрезал я, — отправлю с вами Бартоло, закончите дела в городе, предупредите семью, возьмите нужные вещи и переезжайте к нам во дворец, если чего-то будет не хватать, скажите моему секретарю, он вам всё купит по пути.
— Благодарю вас, ваше сиятельство, — поклонился турок. — конечно, я согласен.
Позвав парня, я отдал ему приказы, и он пошёл с доктором на улицу, чтобы проводить его до дома и ним же вернуться обратно.
— Зачем столько много ему пообещал? Я прошлому платил двадцать флоринов, и он был счастлив, — проворчал глава рода.
— Я и вижу, что только он и был счастлив, — проворчал я, — ладно, попрошу пока дядю, чтобы нашёл комнаты рядом с вашими для доктора и вернусь.
— Спасибо Иньиго, — дедушка улыбнулся, — в этом доме с твоим появлением, снова закипела сила молодости. Если отец будет возмущаться, скажешь, что я разрешил. Этот твой врач мне самому понравился больше прошлого.
Я позвал Бернарда и отправился на поиски дяди, найдя его у отца.
— По какому праву, ты распоряжаешься в этом доме? — сеньор Диего резко переключился с него на меня, когда меня поднесли ближе.
— Дедушка разрешил, — зашёл я сразу с козырей, и он, зло посмотрев на меня, проглотил свои следующие слова.
— Если дон Иньиго умрёт из-за твоего доктора, тебя ждут последствия, — бросил он и ушёл.
— Дядя помогите мне пожалуйста, — попросил я тяжело вздохнувшего священника, — нужно устроить врача, и чтобы не я приказал об этом. А то моё слово вызывает здесь один сплошной негатив.
— Конечно, идём Иньиго, — быстро согласился он и перекрестился.
Всего три дня потребовалось новому врачу, чтобы дон Иньиго набрался сил. Правильно питаясь и отдыхая, а также делая короткие прогулки по коридору пользуясь поддержкой доктора, он встал с кровати. Так что родственники, уже было готовящие хоронить дедушку с удивлением кланялись, когда он пусть и ещё не совсем в форме, но уже страшно довольный мной и доктором, сидел у фонтана и опустив руку на струю воды смотрел, как она хочет улизнуть от него.
— Твой отец, — тихо сказал он, поворачиваясь ко мне, — мне жаль это осознавать и уходить с этим грузом на сердце, но он не хочет примирения, он требует от тебя покорности.
— Её не будет дедушка и вы это прекрасно понимаете, — я пожал плечами, принимая этот факт, как данность, — у меня свои дела, свои тайны, и он не заставит меня делать то, что не вписывается в мои устремления.