— Я скажу Надежде Степановне про твои предостережения, — кивнула мама, но, как мне показалось, не прислушалась к дельному совету.
— Так, постой. Следующим летом? — тут только до меня дошло, что сказала мать про свадьбу. Я бросил фонендоскоп в сумку и развернулся к ней. — Почему следующим летом? Я думал, что мы поженимся зимой. У меня начнутся каникулы, а у Насти как раз закончится стажировка…
— Денис, нет, — мать нахмурилась. — Никакой суеты. Если ты думаешь, что времени до следующего лета у нас много, то ты глубоко ошибаешься.
— Я понял! Ты на мне с Настей решила отыграться за то, что сделала Ольга!
— Ты преувеличиваешь, — поморщилась мама. — Такое событие не терпит суеты. Обычно свадьбы планируются годами. Но такая подготовка будет для нас непростительной роскошью. Мы решили, что свадьба состоится летом, после твоего выпуска. Мы не знаем, куда ты попадёшь на распределение, и чтобы ты поехал к месту обязательной двухгодичной службы уже с женой, мы и устроим свадьбу до неё. Иначе торжества перенеслись бы на осень.
Она поставила точку в этом разговоре, направившись к двери. Я же поплёлся за ней. Никогда не понимал этой странной мании всё усложнять. В холле нас уже ждали отец и Настя.
— Тебя отвезёт Семён, — ответил отец на мой невысказанный вопрос. — Я же провожу наших прекрасных женщин. Время, Маша, — и он улыбнулся жене.
Неожиданно с громким хлопком передо мной появилась Мурмура. Она издала какой-то странный звук и бросилась прямо на Настю. Я ринулся за ней, чтобы предотвратить странное нападение на мою невесту, но курица резко затормозила у ног девушки и, расправив крылья, которые стали, как мне показалось, слишком большими для её тельца, заключила Настю в свои объятия. Это было так неожиданно, что мы все замолчали, рассматривая это чудо дивное: проявление нежности и каких-то ещё чувств помимо злобы, от моего фамильяра к другому человеку. Исчезла Мурмура также внезапно, как и появилась.
— Мне кажется, ты ей понравилась, — неуверенно проговорил я, подходя к Насте, и, не стесняясь родителей, поцеловал её. Потом обнял отца и мать, и даже не заметил, как остался в холле один. Ну что же, пора и мне собираться, чтобы денщик отца Семён отвёз меня уже в Академию.
Было очень странно возвращаться туда, откуда началась моя жизнь в этом мире. Забрав сумку из машины и махнув Семёну, я направился к открытым воротам, добровольно сдаваясь в это подобие тюрьмы, из которой смогу выйти только в редкие увольнительные. Ну и на зимние каникулы, последние перед выпуском.
— Денис! — я обернулся очень вовремя, потому что на меня налетел Мазгамон в облике Николая Довлатова. — Как хорошо, что я тебя встретил!