— Я даже не знаю, думаю…
Что она думает, осталось неясно, потому что с улицы раздался какой-то шум, а потом прозвучал голос Велиала:
— Не вынуждайте меня применять силу! Фурсамион! Иди скорее сюда, ты обязан спасти своего князя!
— Чего это он так надрывается? — я недоумённо посмотрел на ближайшее открытое окно, у которого мы с Настей сейчас стояли.
— О, а я вам расскажу, — злорадно усмехаясь, к нам подошёл граф Гольдберг, закатывающий глаза от экстаза. — Его ещё в коридоре перехватила княгиня Гнедова. Они уединились в библиотеке. А когда этот молодой князь, не знаю, какой именно, вышел, поправляя одежду, Елизавета Ивановна капризно заявила, что он ещё не все её стихи дослушал. Князь попытался скрыться в саду, мотивируя это тем, что у него много дел, и какой-то Мозголом сам не найдётся. Он ещё что-то бормотал, что он не инкуб и энергию от слушанья стихов не получает.
— Фурсамион, твою ма… — голос прервался, а я прищурился. Интересно, и когда же этот Падший стал моим князем? Я почему-то пропустил этот замечательный момент.
— Не уйдёт, — философски заметил Гольдберг, похоже, следивший за княгиней и теми неудачниками, которым не посчастливилось оказаться на его месте. — От Елизаветы Ивановны ещё никто не уходил. А кого он зовёт, свою собачку, что ли? Что это за имя такое — Фурсамион? Больше на кличку похоже.
У меня лицо слегка вытянулось от таких заявлений. И вот этому козлу я фактически помогал? В который раз убеждаюсь, что нельзя добро людям делать.
— Понятия не имею, кого он там зовёт, — ответил я на риторический вопрос Гольдберга. — Я, как и вы, не знаю никого с таким странным именем. Дорогая, ты не устала? Может быть, нам пора отдохнуть и отпраздновать нашу помолвку в более тесном семейном кругу? — я повернулся к Насте, которая кусала губы и не знала, как на всё это реагировать. — Всего хорошего, граф.
Я поклонился и потащил Настю к выходу. По дороге шепнул отцу, что мы уезжаем. Он только утвердительно кивнул, показывая, что понял. Хватит с меня на время балов. Нужно воспользоваться тем, что Настя здесь. Потому что завтра с утра я еду в Академию и долго её не увижу.
Утро началось с того, что я, крадучись из спальни Насти, проскользнул к себе. Родители сделали вид, что ничего не заметили, хотя я больше чем уверен, что они знали о нас. Ольга совершенно точно рассказала матери, что застукала нас в одной постели ещё в Аввакумово. К счастью, оказалось, что Давыдовы не ханжи. Конечно, вседозволенность не поощрялась, но и глаза на то, что сын ночью проскользнул в спальню к невесте, можно было закрыть.