— Не нужно мне грубить, Денис, — Падший улыбнулся так, что у меня волосы на затылке зашевелились. — Зачем ты нарываешься? Я при желании могу твою жизнь сделать невыносимой.
— Вот только угрожать мне не надо, — я поморщился и возобновил движение к казарме. — Тебя за Мазгамона-то по головке не погладят, не то что за меня. Я, кажется, начинаю понимать, что хотят сделать эти кретины, мой бывший босс, и самый главный. Они захотели поиграть в Творца, и взяли за основу Его первое творение, тебя, то есть. Правда, осталось выяснить, на хрена им всё это понадобилось. И давай будем честными, Велиал, каким бы ты крутым ни был, но против всех своих падших собратьев ты не выстоишь. Особенно если они все вместе навалятся. Ну, если только своих суккуб на них натравишь в надежде, что они их затрахают до смерти.
И я вошёл в казарму, с трудом удержавшись, чтобы не захлопнуть дверь перед носом Падшего.
В казарме было пусто. Точнее, почти пусто. На одной кровати лежало тело, в котором я опознал Николая Довлатова, то есть Мазгамона в его теле. Он лежал, заложив руки за спину и разглядывая потолок. Услышав звук открываемой двери, Мазгамон подорвался с кровати, опознал меня и входящего следом Велиала и выдохнул.
— Фу-у-у, это ты, Фурсамион. А я думал, что Белов решил сюда заглянуть и вставить мне напоследок очередное ведро картошки, — сказал Мазгамон и тут сделал то, от чего я, если честно, опешил. Он подошёл ко мне и крепко обнял.
— Ты чего? — я попытался отодвинуться, но демон вцепился в меня крепко. — Да отпусти!
— Мне так плохо было, Фурсамион, — проныл Мазгамон, уткнувшись мне в плечо. — Ты не представляешь, насколько мне было плохо. Мне пришлось научиться чистить картошку. Мне эта грёбанная картошка во сне снится! Представляешь, мне снится, что я бегу по полю, а за мной гонится картошка. И никто, никто не может мне помочь, потому что ты всё ещё сидишь в карцере.
— Мазгамон, отцепись! — мне удалось вырваться из его лап, и я отпрыгнул в сторону под смех Велиала.
— Какая трогательная сцена, — промурлыкал Падший. — Если бы я не знал вас слишком хорошо, к моему несчастью, то подумал бы о вас что-то плохое.
— Где все? — я проигнорировал его, оглядываясь по сторонам. В казарме действительно было пусто, мне не показалось.
— Разъехались по домам в краткосрочный отпуск. Нас же через две недели в прифронтовой госпиталь отправляют, — сказал Мазгамон, шмыгнув носом. — Я не хочу ехать почти на войну. Почему с нами поступают так жестоко?
— У тебя есть выход, — я подошёл к своей кровати, вытащил чемодан и принялся кидать в него вещи для двухнедельного путешествия до этой трижды проклятой Петровки. — Ты можешь вернуться в Ад. Велиал будет вынужден последовать за тобой, и мы все будем наконец-то счастливы. Особенно я, потому что меня наконец-то оставят в покое, и Асшу, которая наконец-то получит назад мужа.