И в этот момент ей вдруг показалось, что Вадим, наверное, тоже всё это время скучал по ней.
— Бежим! — опомнился он и, схватив её за руку, потащил к школе.
Они галопом влетели в вестибюль — и, конечно же, прямо навстречу Надежде Александровне.
Ребята переглянулись и одновременно выпалили:
— С Восьмым марта!
Завуч остановилась, заметила подснежники в руках у Яны и внимательно посмотрела сначала на цветы, потом на Вадима.
Яна сразу смутилась и вопросительно взглянула на него.
— Мы опоздали, потому что я поздравлял Яну, — совершенно серьёзно заявил Полянский, глядя учительнице прямо в глаза. — Не хотелось, чтобы подснежники завяли.
Надежда Александровна едва заметно улыбнулась одними глазами.
— Идите уже в класс, романтики, — мягко сказала она.
Когда они побежали дальше по коридору, Яна тихо шепнула:
— А я на секунду подумала, что она решила — мы эти подснежники ей подарим.
— Ну да, размечталась, — усмехнулся Вадим. — Ей от нас конфеты полагаются. На большой перемене всем классом пойдём поздравлять.
Яна не выдержала и прыснула от смеха.
— Мы тоже.
Яна открыла дверь кабинета и вошла, всё ещё бережно держа в руках подснежники. Шёл урок биологии, который вела их классный руководитель Наталия Ивановна.
— Росина! — всплеснула руками учительница. — Даже Восьмое марта тебя не спасает от опозданий! Хотя… — она прищурилась, заметив цветы. — Вижу, тебя уже успели поздравить.
Весь класс тут же дружно обернулся к Яне, и она моментально залилась краской.
Сташевский хмыкнул себе под нос и демонстративно отвернулся к окну.
Наталия Ивановна тем временем растроганно поздравила девочек с праздником, и тут Юлька Волкова торжественно вытащила из-под парты большую коробку конфет, добытую, как всегда, «по великому блату» через Чучину маму.
— Наталия Ивановна… — сладчайшим голосом начала Юлька, сложив руки на груди и глядя на учительницу с таким обожанием, словно собиралась сейчас вручить ей ключи от Кремля. — От всего класса… от всей души… от всего сердца… поздравляем вас, любимая вы наша, дорогая, бесценная, практически вторая мама…
Яна едва не подавилась от этого потока сиропа.
Сташевский скривился так, будто ему вместо конфет предложили касторку.
— Всё, я сейчас расплачусь, — трагическим голосом протянул Сашка Погодин. — Юлька, добивай уже человека.
Класс прыснул.
— Наталия Ивановна, — тут же подхватил Олег Харченко, стараясь говорить серьёзно, — мы вас очень любим и желаем вам здоровья, счастья и… железных нервов с нашим классом.
— Горько! — немедленно заорал Погодин.
Класс взорвался смехом.
— Погодин, замолчи немедленно! — сквозь смех возмутилась Наталия Ивановна.