— А какие предложения? — Интересуюсь, видно по глазам, что не первый старт у него. Однако о листиках в роли обуви не догадался, как я.
— Надо одолеть двух десятников, тогда солдаты перестанут возрождаться какое–то время. Прорвёмся выше уже всей толпой, и у малого числа будет больше шансов проскочить.
— Какой ты умный. Давно тут?
— Не помню, потерял счёт заходам, — отвечает.
— А почему большинство, как безмозглые животные? — Спрашиваю.
— Боль действует на многих так, а некоторых наоборот бодрит.
— Слушай, а зачем наверх все лезут? — Продолжаю выпытывать.
— Зов, ты разве не слышишь?
Пожимаю плечами. И в башке, как по заказу, музыка начинает играть печальная, будто отражающая моё истинное состояние души. Кажется, что источник её где–то наверху. И он зовёт. Ох, млять, как зовёт. Словно здесь жажда, высушивающая дотла, а там водица прохладная и вкусная….
Бью себя по щекам. Вроде отпускает.
— Миюки Сасаки не знаешь? — Спрашиваю по существу, хотя вопрос звучит глупо.
Мужик мотает головой с недоумением.
— Девственницей сюда попала, — уточняю.
— Чел, ты бред несёшь.
— Короче, понятно, — вздыхаю, теряя к нему интерес. Надо было у Рыжей спросить. Хотя когда там успеешь.
— Ну что сходи, убей десятников, — предлагает мне вдруг чернокожий, имея в виду тех двух здоровяков.
— А может, ты сходишь? — Огрызаюсь. — Как ты этих горилл убьёшь?
— Ты же как–то убивал, я видел.
— А ну да, — посмеиваюсь.
К нам две девки влезают.
— Мужики, подсадите! — Просит одна, вторая сама корячится.
Разговорчивую подтолкнул под волосатую письку бесцеремонно, вторая поскользнулась и в пропасть сорвалась. Первой повезло меньше, не пробежала и пяти метров, зомбаки налетели и понесли на крюки насаживать. Одно дело сразу помрёшь, а тут ещё и промучаешься денёк.
Пользуясь отвлечением, выскакиваю наверх, чернокожий следом поднимается. Чую затылком, что готовится мной прикрыться и рвануть. Поэтому сам хватаю его и толкаю под ноги двоим заметившим меня уродцам.
С двух других подъёмов мужики стали вылезать. Штурм пошёл самый настоящий!
Два зомбока хватают чернокожего и тащат, он брыкается, но как–то слабо. Вскоре десятник с размаха на него опускает молоток, размазывая и разбивая тело пополам. Я же ухожу ловким выпадом в сторону от одного уродца, затем от второго, в третьего кидаю шарик, заключая в колодки. И встаю, как дурак перед вторым десятником, что с тесаком.
Тот размахивается и рубит сверху. Отпрыгиваю легко и удивляюсь собственной прыти. Ах да! Репитеры наделили меня навыками. Ну–ка посмотрим! Разбегаюсь, отталкиваюсь от лежащего тела ещё стонущей девушки и в пряжке заряжаю пяткой в нос подвернувшемуся зомбаку. Башка отлетает, тело сыплется. Следующего подсекаю длинной подсечкой, и уже на земле добиваю ударом в голову, проламывая хрупкий череп, как яичную скорлупу.