По тяжёлым кораблям в прогнозе я выхожу в небольшой плюс, это учитывая потери и приобретения. На четыре крейсера и один авианосец. Мне везёт на флагманы. Пусть крейсер Рейкинена уже не вернуть, зато есть Бастоля и Увандера. Их ещё предстоит восстановить, вот только новых деталей и листов брони уже нет. Всё придётся доставать из дрейфующего хлама, собирая из двух кораблей один. И когда мы это сделаем, ещё нужно преодолеть на всех этих развалинах минимум три гипер–тоннеля прежде, чем можно будет спокойно дотащить их на станцию со специалистами по капитальному ремонту.
По личному составу… всё плохо. Потери каждого экипажа составили от тридцати процентов. От абордажников осталась половина. Трёх амазонок потерял, одну фейку с пилотом в истребителе, которые попали под дальнобойный фазер и умерли мгновенно.
По лёгким кораблям не лучше. Осталось сорок два истребителя, в плен сдались уцелевшие одиннадцать. Двух развед–кораблей не досчитался, а вражеские все удрали. По средним кораблям — два челнока кое–как удастся собрать. И то, ещё посмотрим. Единственное, что осталось целое — это корветы. Отделались царапинами на обшивке, турелей чуток не хватает. И всё на этом. Правда фейки, защищавшие их, лежат теперь в стационаре. И кормят их медики с ложечки.
Прошло тридцать шесть часов с последнего выстрела. Работы кипят. Стягиваем все тяжи в один сектор. Даже негодные, ибо когда остынут ядра, можно будет выпилить весь илинум. А это около двух тысяч килограммов! За месяц как раз и соберём трофеи.
Лишь бы никто не помешал.
Мой флагман на активном ремонте. Пережидаю пока на Мамонте. С Дэль.
Впервые она вышла в большой отсек–оранжерею, где совсем недавно мы восстановили дёрн и очистили деревья от внутренностей и крови после вторжения десанта. Часть растительности погорела от молний, но это уже не портит общих впечатлений.
Через сутки Дэль пришла в себя и стала спокойно разгуливать по отсекам.
— Смотрю, никто тут весело в мяч не играет, — ехидствует принцесса. — Ни песен, ни плясок.
Молчу. А эта вздыхает.
— А как пел складно, — посмеивается после недолгой паузы. — Этих чудесных созданий я призван спасти, я такой душка, добрый и отзывчивый адмирал. Ну и хитрец, каких ещё поискать. Надо признать, хорошо они воюют, Руди. Сама видела из рубки, и не подкопаешься. Была б твоя воля, весь Фейран бы за тебя дрался, да? Что молчишь?
Сидит в беседочке и причитает. Я на лавочке напротив пристроился и гляжу то на кроны, то на травушку. Хотел к ней присоединиться, но увидел такую кислую мину, что даже не стал спрашивать.