И, тем не менее, одна имперская исследовательская станция на орбите мёртвой планеты всё же высветилась когда мы шли уже восемь часов по крупной системе.
По первоначальному плану я собирался высадиться на единственную в системе обитаемую планету под названием Сикус, оставив флот на орбите, так как это здесь допустимо. Но станция заинтересовала меня больше. Да даже потому, что до гипер–тоннелей намного ближе отшвартоваться с неё, чем пилить от планеты.
Немного поразмыслив, всё же отправляю до Сикуса корвет, он довольно быстрый и трюм вместит припасы на весь флот. Предложение мой капитан передаст местным властям. Там договорятся.
Ну а мы повисим тут. И теперь в апогее уходящего света звезды наблюдаем чёрную станцию с зелёными огоньками и поблёскивающими остатками солнечных парусов на фоне серой безжизненной планеты с большими кратерами.
— Это сигнал бедствия? — Удивился Арти, анализируя цикличное сообщение с планеты, по орбите которой и ходит станция.
Мне, к сожалению, не очень удобно анализировать даже с капитанского места, ибо на коленках сидит довольная Вупина–ри. В шортах с вываливающимися булочками да в свободной маечке, как домашняя жёнушка, и с особой заинтересованностью причёсывает мне волосы.
Да ещё приговаривает тихо:
— Ты устал, идём спать…
— Так, всё, — шиплю на неё. Обижается сразу, щёки дует. Жмётся к груди, тяжело вздыхая.
— Вольный адмирал империи 8 ранга Руди Робин, — представляет меня Арти, отправляя сообщение на станцию, которая иным способом, как оказалось, принять его не может. — Просим швартовы на один корабль класса «средний».
На конусовидной станции целых четыре пустующих ветки пирсов, сюда можно пристыковать кораблей сорок. Мы–то обойдёмся челноком от греха подальше, а то всё к херам развалится. Остальные корабли повисят рядышком, кого надо телепортируем. Здесь никаких экранов нет. Одним словом — корыто. Древнее, имперское, давно забытое Центром, корыто.
— Добро! — Раздаётся старческое с шипением. — Следуйте к синим габаритам!
Подсветили нам нужный шлюз. Взял двух амазонок и мага, перелетели на челноке, стыковались долго. Что–то у них с герметизацией случилось, вибрация от долбёжки молотками даже на наш корпус передавалась. Но всё обошлось. Вошли.
Всё по системе шлюзов, никаких атмосферных полей. С десяток старых учёных ползают по узким коридорам в частичной невесомости. Дряхлые, вонючие, усталые. Но при виде нас такие счастливые. На баб двухметровых смотрят с восторгом и сиянием.
— Эх, тряхнуть бы стариной, — выпалил один из дедов задорно и тут же прикусил язык, когда почти железная лапа Шидры на плечо дряхлое опустилась снисходительно.