Опускаюсь на корточки резко, прячась за лавку. Ярон за мной падает! Уползаем за куст. Я уже слышу, как топают эти зловещие каблучки.
— Руди, не прячься! Я знаю, что ты здесь! — Кричит капризно.
Вдоль стриженной стенки кустов уносимся, следом забегаем за карусель! Так–то я не впрягался быть нянькой Корнелии. Потом просто сострою из себя дурачка.
Окольными путями то в полутьме, то под всяким светом смываемся по улице через парк из хрустальных деревьев к другому крылу. До нас вскоре начинает доноситься другая музыка, более интересный ритм, от которого даже подрагивает кровь. И гам уже взрослых людей, гуляющих в украшенной зоне парка.
Остаётся пересечь волнистую канаву с бурлящим внизу морем. А тут гвардеец в красном мундире возникает непонятно откуда.
— Вам сюда нельзя! — Объявляет громко и выставляет угрожающе руку вперёд на меня.
— Я на клоуна похож, офицер? — Возмущаюсь. — Прибейте меня лучше, но я туда не вернусь.
— У вас нет приглашения, господин Робин, — заявляет, быстро же он меня вычислил. — Вы прикреплены к принцу Ярону, который ещё не достиг возраста, дозволяющего…
— Так! Что здесь такое? — Раздался за спиной гвардейца строгий женский голос.
Из–за спины показалась мясистая женщина среднего роста с рожей, как у свиньи, да ещё и со шнобелем курносым, стрижка под мальчика, вместо волос иглы белые, как у ежа. Сама перетянута в чёрные кожаные ремни, как гусеница. Полу–лифчик белый глянцевый арбузы к центру собирает, да так, что крупные ореолы частично видно. Внизу вроде микро–трусы, но из–за пуза непонятно, да и смотреть до омерзения не хочется. На широком поясе, обрамляющем это самое пузо, как у борцов сумо, за цепи прикреплены два подкаченных и загорелых раба–мужчины, стоящих на четвереньках, как собачонки. Они тоже в ремнях, и из задниц у них торчат чёрные и пушистые хвосты!
— Тётушка Лина⁈ — Ахнул Ярон, вылупив шары, и резко отвернулся сам!
Мдя, похоже, для него это даже больший сюрприз, чем для меня.
— Ой, ну как маленький, — простонала БДСМ–щица, закатывая глаза.
— Я, я лучше пойду! — Выдал принц и помчал прочь, похоже, в истерике.
— Бойся своих желаний, юноша, — произнесла тётушка Лина племяннику вслед и перевела свой доминирующий взгляд красно–карих глаз на меня. — Ну а ты, адмирал?
— А что я?– Попятился.
Сбоку стоит гвардеец, тихонько посмеивается.
— Может, я тоже лучше к детям? К нянькам, к клоунам. Газировочки попью, покатаю на горбу Корнелию, — затараторил.
— А ну замри, — рыкнула свиноматка и посмотрела на меня оценивающе. — Хм, так–то Аделина верно поступила, спрятав тебя от наших глаз. Такого сладенького гостя нельзя оставлять без внимания.