Мальчик понесся что было сил к кустам, проскочил их и помчался к забору, прислушиваясь к хриплому лаю собак.
Он почти успел, ему даже удалось дотронуться до досок, прежде чем собаки бросили его на землю. На этот раз волкодавы укусили только один раз, в ногу. На такую мелочь можно было не обращать внимания, тем более что ему удалось подобрать камень с земли.
Данька, прихрамывая, вернулся на поляну к сержанту.
— Иногда стоит чем то пожертвовать ради своего спасения. Говорят, если собаке в открытую пасть засунуть кулак, то она не сможет сомкнуть зубы. Не знаю, сам никогда такого не пробовал. Вперед!
Мальчик рванулся к кустам, проскочил их и, повернувшись, ударил догнавшую его собаку камнем. Волкодав взвыл, но второй сбил беглеца с ног. Когда пес встал ему на грудь и потянулся к горлу, Данька воспользовался советом сержанта и засунул руку в пасть зверя, ободрав кожу об острые зубы.
Кулак у него был маленький, но мальчик проталкивал его все глубже, пока собака жалобно не взвыла.
Тут в ногу Даньке впился зубами еще один волкодав, но мальчик продолжал толкать руку все глубже и глубже, не обращая внимания на боль.
— Совсем неплохо, солдат, — заметил подошедший сержант. — Эту тварь ты почти убил.
— Убил? — Данька посмотрел на собаку, она едва дышала, а на глазах у нее были слезы. Он сам, удивляясь тому, что делает, обнял волкодава, погладил и прошептал на ухо:
— Прости, но ты тоже сделал мне больно.
Собака отошла в сторону и угрожающе зарычала.
— Эти твари хорошо обучены, — усмехнулся десантник. — Их не разжалобишь. А теперь слушай меня, солдат у всех зверей, и людей в том числе, есть слабые места. В основном там, где находятся внутренние органы и выходят под кожу кости. Ударь человека, собаку или любое другое зверье в живот, и, поверь, им станет больно. Глаза можно выколоть даже пальцем. Нос можно откусить или раздробить. В ушах можно порвать перепонку, и животное перестанет слышать. И повсюду есть нервные узлы, если надавить на них, то зверю или человеку станет больно. Я как то не заметил, чтобы ты воспользовался тем приемом, который я показал тебе в прошлый раз.
— Я не хочу делать никому больно.
— Значит, больно будет тебе. Продолжаю, позвоночник легко ломается у всех. У человека, как и у любого зверя, много плохо защищенных мест, так что убить его не составляет никакого труда.
— Я не хочу никого убивать.
— Тогда убьют тебя. Волкодавы сейчас только не дают добраться до забора, но на следующем занятии они получат приказ убить. Учись или умрешь. Вперед!
Мальчик, прихрамывая, побрел к забору. Собаки, захлебываясь лаем, рванулись за ним. И тут, то ли от страха, то ли от горечи, а возможно, и от жгучей обиды, в Даньке что то произошло, он остановился и мрачно посмотрел на животных.