Я проигнорировал её замечание и свернул к главному лифту, ведущему в ангарный отсек.
— Мне плевать на усталость. Я хочу убраться с этого стерильного пылесоса как можно скорее. Здесь слишком чисто, Мири. Слишком много правил, слишком много белого цвета и слишком много людей, которые смотрят на меня так, будто я диковинный зверек, научившийся собирать кубик Рубика зубами и изолентой. Мне нужен мой корабль. Наш старый добрый «Странник».
— Скучаешь по запаху подгорелой проводки и разлитого масла? — Мири хихикнула. — Я тебя понимаю. Здесь даже воздух пахнет так, будто его трижды продистиллировали и добавили туда аромат законности и порядка. Это угнетает мою творческую натуру. На «Страннике» мы хотя бы можем материться вслух без риска получить трибунал за оскорбление достоинства Императора.
Лифт плавно скользнул вниз, и через прозрачную панель я увидел панораму гигантского ангара, где ремонтные бригады латали израненные истребители.
— Именно. На «Страннике» я капитан. А здесь я, «тот парень в грязном костюме, который случайно спас всех». Чувствуешь разницу? — я поправил воротник, стараясь скрыть царапину от глаз случайных прохожих. — Мы получили то, зачем пришли. Допуск, признание и… ну, скажем так, незабываемые впечатления от официального доклада.
— Незабываемые впечатления, говоришь? — Мири снова включила режим ехидства. — Надеюсь, эти впечатления не помешают тебе управлять кораблем. А то я не хочу, чтобы мы врезались в первый же астероид только потому, что ты засмотрелся на свое отражение и мечтательно вздохнул, вспоминая стальной блеск в глазах Майора-Устав. Роджер, соберись! Впереди у нас встреча с Вэнсом, а этот старый лис чует ложь и гормональные всплески за версту. Он же тебя живьем съест своими шуточками, когда увидит этот боевой шрам на шее.
Глава 2
Стальные почести
Я вышел из лифта и зашагал к тринадцатому причалу, где среди величественных перехватчиков и тяжелых шаттлов сиротливо примостился мой корвет. На фоне имперской мощи «Странник» выглядел как побитый жизнью дворовый пес в элитном питомнике, но для меня он был самым прекрасным зрелищем во вселенной. Обшивка, покрытая копотью и новыми заплатками, казалась мне роднее, чем все золото этого флагмана.
— Вэнс переживет, — буркнул я, подходя к аппарели своего корабля. — У него самого в шкафу столько скелетов, что они там, наверное, в карты играют по ночам. Он поймет.
Шлюзовой отсек «Странника» захлопнулся с таким родным и сочным скрежетом, что я едва не прослезился от избытка чувств. После стерильной, пугающе белой и пахнущей высокомерным порядком атмосферы имперского флагмана, мой корвет казался верхом уюта, несмотря на свисающие из-под потолка провода и вечный запах перегретых плат. Здесь пахло настоящей жизнью, смесью машинного масла, озона от работающего реактора, старого доброго WD-40 и той самой легендарной синей изоленты, которая удерживала этот мир от окончательного распада. Каждая царапина на переборке, каждый подтек масла на полу были мне знакомы, как родинки на теле старого друга, и этот хаос грел мне душу лучше, чем все имперские медали вместе взятые.