Я жадно втянула воздух, понимая, что тот уже готов взять меня. Я почувствовала влагу между ног. Черт возьми. Да я хотела его. До умопомрачения, до колик, до судорог.
Что со мной?
Так быть не должно? Я не течная… сука! Я уважающая себя женщина.
Но нет… я хотела его и бороться с дурманом было невозможно.
— Подойти ко мне, — повелительно произнес Адам и я, как напрочь отбитая наркоманка, сорвалась с места. Приблизилась к нему и встала точно так же между его широко разведенных ног. Я давилась словами, потому что не могла ничего сказать, кроме как просить его взять меня.
Адам встал. Медленно. Не торопясь. Гибко и грациозно. Я сглотнула, понимая, что если я отдамся ему здесь. Вообще хоть раз, то просто перестану себя уважать. Но этой сволочи было плевать на мои моральные терзания. Он медленно провел кончиком носа по шее, лизнул и прикусил ключицу. Меня прострелила судорога безудержного желания. И только сжатые кулаки, впившиеся острые ногти в ладонь (хотя откуда они у меня, если моя профессия обязывает отсутствие длинного маникюра?!) немного помогали не терять рассудок здесь и сейчас.
— Так ты не обратилась, — раздраженно процедил чокнутый Адам.
— О чем ты? — то ли выдохнула, то ли простонала я. Что за игры он опять затеял и что распылил в воздухе, раз меня так повело от него?
— Ты слаба для меня. Не подходишь мне. Это просто насмешка судьбы найти в тебе… — Адам замолчал, не договорив до конца, и пренебрежительно скривил губы. Его слова ранили так, словно сердце проткнули скальпелем и прокрутили его там. Я почувствовала, как начала задыхаться оттого, что от меня отказывался… Адам. Но почему? Я ведь сама хотела его бросить. Но четкость и рациональность мыслей постоянно убегали от меня.
— Но ведь нам было хорошо вместе? — от жалости в собственном голосе мне стало противно. Я почувствовала влагу на своих глазах. Мне захотелось заскулить, свернуться калачиком и… умереть.
— «Было» — ключевое слово. А сейчас покинь мой кабинет.
Я моргуна, не поняла в первое время, что Адам серьезно прогоняет меня. Но его разочарованный взгляд говорил лучше его самого.
Тот обошел меня и направился в сторону двери. Мышцы перекатывались под белоснежной рубашкой с закатанными рукавами. Вены бугрились на руках, жилка на шее возбужденно пульсировала, но он все равно шел вперед, не останавливался. Хотя я точно знаю, что чувствовал мой взгляд на своей заднице, что манила меня особенно.
А потом открыл дверь, толкнул ее от себя. Развернулся в мою сторону, склонил по-звериному голову к плечу.
— На выход, — как выстрел прозвучали его слова.