Дернула в сторону полотно. Лязг металлических колец впился до мурашек под кожу. На патологоанатомическом столе лежало еще одно тело. Не прикрытое и… тоже все искусанное. Я дёрнулась в сторону, сделала шаг назад, заиндевелой рукой закрывая штору.
«Лучше мне и правду уносить ноги…»
Я повернулась, ожидая, как в фильме ужасов, в самый неподходящий момент обнаружить там Джо… с пилой и нервно выдохнула. Никого не было. Все также поспешно, на цыпочках, сама не заметила, как перебежала все помещение. А успокоилась, только когда почувствовала теплый летний воздух.
«Адам. Нужно бежать к нему!»
Как бы я ни была зла на этого урода, накачавшего меня какой-то гадостью и поимевшего меня, но о том, что Джо делает липовые отчеты нужно донести. И кому как не начальнику криминальной полиции.
Сама не помнила себя, как обогнула соседнее здание и открыла стеклянные двери, практически вырывая ручку с мясом. Дежурный приподнялся. Но тут же осел на место. Прижался к спинке кресла. Не проронил ни слова. Не остановил меня. Наверняка в курсе чья я любовница. Но мне было плевать на пересуды.
Я побежала к лестнице, поспешно поднимаясь на третий этаж. Здесь не было лифта. На пути попадались служащие, но я никого не замечала. А главное только, когда распахнула деревянные двери и не увидела секретаря Адама на месте, поняла, что даже не подумала: его ведь могло не оказаться на месте.
Но медлить было нельзя. Мне казалось, что мясник Джо дышит мне в спину. В два шага я пересекла приемную Адама и распахнула дверь…
Замерла. Адам сидел в кресле, вальяжно откинувшись на спинку монструозного кожаного кресла. Его секретарша стояла рядом с ним, между его широко расставленных ног. Поправляла тому удавку, вернее, галстук, пока я прожигала взглядом его и мечтала затянуть узел потуже.
Я втянула воздух в легкие, витавший в кабинете, и сердце сжалось.
— Деби, ты свободна, — глубокий грудной голос Адама заставил низ живота скрутиться в тугой узел. Я настолько была поражена этой сценой, что даже не смогла вымолвить ни слова. Внутри меня что-то засвербело, зацарапало, завыло.
Я чокнутая дура! Пришла не вовремя. И даже то, что они были одеты и более-менее прилично выглядели, не делало мне легче. Я как та невезучая жена, что пришла раньше положенного. И теперь ее жизнь разделилась на «до» и «после».
Только какого хрена мне так больно?
Я что, не знала, кто такой Адам? Разве я не хотела бросить его сама? Так какого хрена я стою как святая невинность и глотаю это все, а, главное, чувствую, как сжимаются все внутренности от измены Адама?