За спиной раздалось чертыхание. Пришлось делать внеплановую остановку. Нога техника попала в глубокую щель.
– Остановка! – приказал Джас. – Лечение и перекус!
Мне неприятно было признавать, но я уже очень хотела есть и совсем не хотела снова тащить тяжелый рюкзак.
Доктору Суону пришлось применить охлаждающий спрей и наложить тугую повязку на голень технику. Радовало, что обошлось без перелома и разрыва связок.
Эмиль делал свою работу, а техник тоже не терял ценные минуты. За последние часы облачность так и не разогнало, и без того низкий уровень освещенности снижался. Мы не знали, как быстро стемнеет, а спешка на опасном рельефе могла загубить всю группу. Нельзя было сбрасывать со счетов и нашу усталость.
На геоскане отражались новые данные, полученные с дрона.
– Впереди ущелье! – заявил техник.
– Пилот внизу, – уверенно прогудел Стриж.
С этого расстояния сигнал от маяка шел стабильный. Точка мерцала на дне ущелья, которое судя по карте оно было шириной метра три. Так мало места для удачного приземления! Катапультируемая капсула могла побиться о стены ущелья, а парашют схлопнуться. Остро кольнуло беспокойство. Насколько здесь глубоко? Мы успели или пришли слишком поздно?
– Спускайте дрон, – дал приказ лейтенант-коммандер и вызвал лагерь. – Первая группа, прием!
Сквозь помехи раздался голос Сиерры Фаст.
– Вероятно, мы нашли пилота. Вы нас видите? Сигнал нестабилен, – четко выговаривал слова Джас.
– Поймали карту и вас на геоскан. В лагере все спокойно. Вторая группа осуществляет подъем. Передали, что установят ретранслятор в течение ближайших часов двух-трех.
В неизвестных условиях никто не давал четких прогнозов.
– До связи, первая группа! – закончил переговоры Джас.
– До связи, лейтенант-коммандер!
Снова тишина. Мы отдыхали, пользуясь возможностью и думая о своем, и ждали возвращения летающего помощника. Все бы ничего, но с каждой минутой становилось все темнее, пришлось включить наплечные фонари.
– Дрон достиг дна. Глубина тринадцать метров! Осматриваюсь. Нашел! – техник протянул нам пульт с экраном.
На дне ущелья было уже темно, и камера дрона переключила спектральный диапазон. Сквозь помехи мы увидели в черно-белом цвете изломанную капсулу-катапульту «Валькирии» в стропах и тканях парашюта. На борту золотая звезда – символ Космических сил. Это наш пилот, не отщепенец. Дрон подплыл ближе, передавая новые данные с места катастрофы: фонарь капсулы поврежден, сама капсула в следах горения, пульт и огни мертвы. Внутри в кресле пристегнутый человек в дыхательной маске. Неподвижный.