— Ну, этот еще ничего! Я с ним на Левый-то топал пару раз, крепкий, сдюжит. А Серёга, он щас подойдет, его прапор зачем-то зазвал.
— Дежурный! — увидел я выходящего из оружейки дежурного по заставе. — Буди Марченко.
— Да здесь он! В оружейке вон копается, — откликнулся тот, облокотившись на высокую тумбу. Затем посмотрел на меня, ухмыльнулся и закрутил на пальце кожаный шнурок с ключами.
— Здесь я, товарищ старший сержант! — Марченко высунулся из оружейной комнаты.
— Ты уже знаешь, что с нами идешь?
— Так точно!
— Тогда давай, в темпе снаряжайся. Через семь минут на Приказ.
— Ага! Я быстро.
Подошел Серёга Буянов, второй боец из моего наряда. Полностью вооруженный и экипированный.
— Вам свезло сегодня! Вместо меня Марченко в гору тащить будете, — с довольной физиономией сказал Митяй Буянову. — А я пойду, раскидаюсь* и покемарю еще чуток.
Серёга на это только пожал плечами и вопросительно взглянул на меня. После подтверждающего кивка он снова пожал плечами и пошел смотреть, как экипируется наш новый боец.
Подошел Митяй, протянул руку для пожатия.
— Спасибо тебе, друже, спас… Ты же знаешь, я в это время года на Правый не ходок. Бздю я их до усрачки! Нутро всё навыверт, аж в животе пусто. Как Казбек из них ремни клепает? Жуть!
— Да не за что! Ты самое главное проследи, чтобы к нашему возвращению Фома пельмешек своих фирменных сварганил и побольше. Лады?
— Брат, — заулыбался он, — будут тебе и пельмешки, и чебуреки с беляшами. Я прослежу и с Фомой как надо погутарю. Будь спок.
Я кивнул, хлопнув его по плечу.
Хороший он парень! Да и все на нашей заставе ребята как на подбор, без гнильцы. Майского призыва или ноябрьского — разницы никакой нет, все стараются друг другу помогать. Про пресловутую дедовщину давно уже ничего не слыхали. Служба тяжёлая, не Афган, конечно, которым нас тут постоянно пугают, но тоже не сахар.
Вот взять, к примеру, того же Фому: давно уже дед, а как не сказать про него несколько добрых слов? Дело в том, что должность у Фомы ключевая на любой пограничной заставе.
Фома — наш повар.
Про борщ, пельмени, плов и собственноручно испеченный хлеб ходили просто кулинарные легенды. Фома из-за своего таланта и сам стал легендой во всей округе. Местные грузины меняли мешок свежайшего сыра на мешок заставского хлеба и еще в придачу давали какие-то закатки, приправы и даже иногда жирнющий творог и сметану. Поэтому на столе у нас полно было разнообразных вкусностей, и всё это благодаря только одному человеку — Фоме.
Естественно, с нашего Фомы мы сдували пылинки. Хорошая, качественная и сытная еда при таких нагрузках очень важна. Он это понимал не хуже нас, а мы благодарили Бога за то, что послал Фому служить именно на нашу заставу. В общем, насчет пельмешек можно было не сомневаться.