Наконец кристалл по центру погас, и дверь с тихим щелчком чуть приоткрылась.
— Заходи, — буркнул телохранитель и немного грубовато подтолкнул ее в спину.
Они зашли в низкое помещение, в котором, кроме широкого кресла с высокой спинкой, больше ничего не было.
Грубо усадив Шейму в кресло, он приказал ей не двигаться и стремительно вышел из комнаты, плотно прикрыв за собою дверь.
Запахло чем-то кислым, запершило в горле, появилась резь в глазах, и стало тяжело дышать. Шейма прекрасно знала, что это за запах.
Сопротивляться бесполезно.
Она опустила голову, вдохнула полной грудью и рухнула в бездну.
Ее пробуждение было слегка болезненным, но в целом терпимым. Кто-то ритмично хлестал ее по краям капюшона, приводя в чувство.
— Ну же, Шейма, очнись!.. — рядом послышался голос Шаагума. — Хватит притворяться. Я знаю, ты уже в сознании… ну же, давай, открывай глаза.
Жрица послушно подняла веки и тут же испуганно вжалась в подголовник кресла.
Напротив нее на самом обычном стуле сидел сам император Мушхааг и с интересом вглядывался в ее лицо. Его глаза были так близко, что она почувствовала терпкий запах его дыхания и тонкий аромат цветка сомли, заплетенного в его мантию.
Хлопки по краям ее капюшона тут же прекратились, и откуда-то сзади снова послышался голос имперского телохранителя:
— Ну вот! Уже хорошо. Сиди тихо, отвечай на вопросы повелителя и не делай резких движений.
Рассматривая во все глаза императора, Шейму не удивило то, что Шаагум притащил ее к Мушхаагу. На прощание она шепнула ему, что обладает ценными сведениями как о Гигемеше с его телохранителями, так и о его армии в целом, и ей чудом удалось вырваться, чтобы доставить эти сведения.
Естественно, Шаагум отправившись на церемонию пробуждения императора, не мог не поделиться с ним первым. Ее удивило другое: в помещении, кроме нее, было всего двое. Нет ни начальника Тайной службы, ни главнокомандующего… видимо, император всецело доверял только своему телохранителю и опасался утечки информации.
Мушхааг закончил рассматривать Шейму и, кивнув сам себе, вальяжно откинулся на спинку стула. Его хвост обернулся вокруг правой ноги жрицы, и она почувствовала, что тот слегка тянет ее к себе.
Помня наставления Шаагума, она осторожно сползла с кресла и, встав перед императором на колени, покорно опустила голову.
Мушхааг положил ей руку на затылок и, слегка выпустив когти, прошипел:
— Мой верный Шаагум просил тебя не убивать за твое коварное предательство.
Император выдержал паузу, как бы обдумывая свое решение, затем продолжил: