Мысль о нём не выходила у меня из головы после того приёма. Эдгар де Монфор. Его ум, его искренний, ненасытный интерес к науке, его свобода от догм… И то, как легко нам было разговаривать. С Кассианом всегда была подоплёка долга, политики, взаимовыгодного союза. С Артуром — общее профессиональное поле, но и барьер его прошлой верности. С Эдгаром же… было просто. Как с коллегой из другого отдела в моей прошлой жизни, с которым можно было часами обсуждать детали проекта, не задумываясь о рангах и последствиях.
И я решилась на шаг, который меня раньше был бы немыслим.
Вечером, после ужина, я удалилась в кабинет. Я взяла лист тонкой, дорогой бумаги, перо и чернила. И после недолгого раздумья начала писать.
«Дорогой Эдгар,
Надеюсь, это письмо застанет Вас в добром здравии и не слишком обременённым дворцовыми церемониями. Наше краткое общение на приёме оставило у меня самое приятное впечатление, и я долго размышляла над Вашими идеями относительно реформы медицинского образования.
После нашей беседы на приёме у меня возникло множество мыслей, особенно касательно возможного применения некоторых алхимических принципов в профилактической медицине, о которой вы так проникновенно говорили. Обсуждение этого в переписке показалось бы мне неполным. Если ваше расписание позволяет и вам это интересно, я была бы рада видеть вас на Лунной Даче. Здесь, вдали от городской суеты, есть возможность показать вам кое-что из моих текущих изысканий (включая те, что не вошли в брошюры) и продолжить наш разговор в более спокойной обстановке.
Конечно, я понимаю всю меру ответственности, связанную с визитом особы Вашего ранга, и гарантирую полную конфиденциальность и безопасность.
Буду рада, если Вы сможете принять моё приглашение.
С искренним уважением,
Элис Мёрфи.»
Я перечитала написанное. Письмо получилось чуть более формальным, чем хотелось, но с правильным балансом дружелюбия и почтения. Само решение пригласить его сюда было для меня удивительным. Я даже Кассиана в гости не приглашала.
Отправив письмо, я почувствовала странное смешение тревоги и предвкушения. Я нарушала негласные правила, впуская в своё личное пространство человека из потенциально враждебного государства. Но что-то внутри подсказывало, что это правильно. Что Эдгар может стать не просто интересным собеседником, а чем-то большим.
Тем временем тренировки иллюзий шли полным ходом. Я уже могла создавать стабильные образы, которые держались несколько минут без моего постоянного сосредоточения. Я научилась «накладывать» иллюзию на движущийся предмет — например, заставлять идущего кота выглядеть как бегущая мышь. Это было несовершенно — тени ложились неправильно, движение было немного неестественным, — но прогресс был ошеломляющим.