Обомлев, стою в дверном проходе, не решаясь сделать и шага. Чувствую на себе злорадные взгляды сестер и недовольный — от мачехи.
Они думают, что я сейчас начну готовить, но не дождутся!
— А я на диете! — заявляю им и, развернувшись, поднимаюсь к себе. Вхожу в комнату и запираю дверь, с трудом сдерживая слезы жалости к себе.
Слава богу, у папы на работе отцовский бухгалтер угостил меня пирожками своей жены. С капустой. Вкусные.
И… даже два с собой дал.
Знала бы я, что меня такой прием ждет дома, так не отказывалась бы. Спасибо, что он мне пихнул их в сумку насильно.
Запираюсь в комнате и жую пирожки, глотая слезы.
Обидно безумно!
Скучаю по времени, когда мама была жива. Она бы никого не оставила голодным. Особенно меня. Мы с ней вместе всегда готовили. “Кусочничали” часто. Порой пирогов напечем и всех угощаем — моих друзей, родителей друзей, соседей.
Маму все любили и уважали, а как мачеха появилась, то даже соседи здороваться перестали. Со мной еще перекинуться парочкой слов могут, а вот с папой и его новой семьей — нет. Лишь одна у меня соседка осталась, с которой мы поддерживаем общение — Нина Никифоровна. Мачеху и ее дочерей она ненавидит и на папу моего злится, что он после смерти мамы вновь женился. К тому же на той, кто его ребенка не уважает.
После “ужина” принимаю душ и ложусь в кровать, пытаясь игнорировать стук в дверь.
— Элла, доченька… — тянет папа за дверью, перестав стучать.
— Я уже сплю! — кричу ему и прячусь под одеяло, словно оно может меня спасти от всех бед.
— Я хочу поговорить. Пожалуйста, доченька, — молит он, и я сдаюсь. Да, собственно, я никогда и не умела ему отказывать.
Поднимаюсь с кровати и отпираю дверь.
— Входи, — пропускаю его внутрь и вновь закрываю дверь, чтобы никто особо любопытный не подслушивал.
Отец проходит и опускается на край кровати с небольшим контейнером в руках.
— Обиделась на Жанну? — спрашивает, поймав мой взгляд.
— Нет! — отвечаю и сажусь рядом с ним. — Привыкла уже.
— Там просто не делали без мяса, — пытается он оправдать себя или, скорее, свой выбор. — Поэтому она не заказала тебе…
— Она так сказала? — хмыкаю, прервав его поток лжи. Хотя не знаю, его это ложь или его женушки.
— Да.
— И ты поверил… — вздыхаю.
— Элла, доченька…
— Пап, иди к жене, — отправляю его, чувствуя пустоту в душе. Я скучаю по нашей семье… Наши отношения с папой уже давно не те. Я пыталась за них зацепиться, но все бессмысленно. — Правда. Я спать хочу. Я уже привыкла, что я для нее прислуга и никто больше. Все в порядке!
— Я принес тебе десерт… — протягивает он мне контейнер.