Получается, Урсула Вольдемаровна не меня сдает, а пару ищет своему сыну?
И зачем-то меня предлагает?
Это она зря! Ее сын меня ненавидит за то, что сбежала, обворовав его.
Мысленно готовлюсь к тому, что мне влетит от босса. Когда я у папы выбалтывала что-то лишнее или делала что-то не так, меня ждала лекция от начальника, то есть папы.
И сейчас мне тоже должно влететь от босса за то, что разболтала задание Урсуле Вольдемаровне и стала, по сути, причиной их ссоры.
Уволят! Уволят меня! И к гадалке не ходи!
Опустив голову, жду нотаций.
— Элла? — зовет он меня.
— Да, Севастьян Маркович, — нерешительно поднимаю на него взгляд.
— Я бы хотел извиниться, — произносит он спокойно и без намека на то, что дальше будет меня отчитывать. Поднявшись на ноги, он подходит ближе ко мне. — Хочу извиниться за то, что вы услышали сейчас. Моя мама не знает границ в своей любви и заботе о близких. Я безумно ее люблю. Она прекрасный человек, но порой ее заносит… Я бы даже сказал, не заносит, а уносит куда-то в безумное, — позволяет себе легкий смешок. — Я поэтому хочу извиниться за сцену и попросить вас сохранить произошедшее в тайне. Я бы не хотел сплетен в компании. Сейчас и так слухи ходят, и давать новый повод не хотелось бы.
— Я буду молчать, Севастьян Маркович! — клятвенно обещаю, шокированная тем, что вместо нотаций он, наоборот, извинился. — Не переживайте! Я не выношу сор из избы. К тому же ссоры с родителями привычное дело. Я тоже часто с папой спорю. И тоже не хотела бы, чтобы темы наших ссор обсуждали другие! Не переживайте! Я буду молчать!
— Отлично! Спасибо, Элла, — благодарит он меня. — Я выслал вам список задач на оставшийся день. Как только выполните — можете ехать домой. Я сегодня задержусь допоздна!
— Хорошо, — киваю и с пустым подносом следую на выход.
— Элла? — зовет он меня уже у самой двери.
— Да, Севастьян Маркович?
— Завтра перед работой зайдите в отдел закупок. Это второй этаж, — дает указание. — Заберете то, что было куплено для меня. И все установите на свои места.
— Хорошо! — отзываюсь.
— Будете уходить — можете не прощаться, — продолжает он, — чтобы не сбить меня с мысли. Они у меня сейчас идут плохо…
— Почему? — застываю в проходе.
— Вдохновения нет, — вздыхает он. — Вчера вечером я его поймал. И на этой волне получилось вот пять черновых эскизов, — указывает на наши с ним рисунки, плюс два новых. — Но для коллекции нужно тринадцать. У нас фишка такая — в каждой коллекции тринадцать пар. Я не знаю, как еще семь пар придумать… Просто ни одной мысли!
Несколько секунд сомневаюсь, но все же решаюсь помочь хоть чем-то. Возвращаюсь обратно к столу и заговариваю слегка взволнованно: