Только вот девочки, кажется, ошибаются. Урсула Вольдемаровна лично мне сказала, что ее невестка стала ей почти что дочерью.
В этом офисе вообще все не те, кем кажутся. И с этим мне еще предстоит разобраться.
Сделав капучино и латте, дополняю натюрморт печеньем в вазочке. Красиво расставляю все на подносе и, постучав, вхожу в кабинет к начальству.
— Мам, ты серьезно? — устало тянет мой босс.
— А почему нет? — возмущается женщина в ответ.
Оба не отвлекаются на меня и продолжают о чем-то спорить.
— Я ищу определенную девушку!
— Но и здесь посмотреть можно… — тянет Урсула Вольдемаровна, подталкивая к нему анкеты.
— Прости, мам, но пятая анкета мне не нужна, — произносит он и аккуратно толкает в сторону лишнюю стопку бумаг… с моим изображением.
Они что, серьезно?
Пятая анкета… моя?!
Урсула Вольдемаровна что-то узнала? Решила меня подставить?
А с виду милая женщина!
Зря ее нахваливала! Ох зря! Все же она злодейка!
А я будто бы герой!
— Кофе, — объявляю, расставляя чашки перед ними и наконец привлекая к себе принимание. Между матерью и сыном повисает тишина. — Я пойду, Севастьян Маркович, если можно, — подаю голос, не решаясь уйти без разрешения.
— Останься! — звучит командный тон босса, и я остаюсь стоять на том же месте. — Мам, я сам разберусь, — обращается он к матери.
— Ты сам ничего не сделаешь, Сева! Будешь и дальше жить как…
— Как кто? — с вызовом уточняет он.
— Как пришелец! — выплевывает она, зарычав под конец. — Ничего земного в тебе нет! Вечно в своих облаках! Только и рисуешь без конца!
— Это моя работа, мамочка, — совершенно спокойно отвечает ей Севастьян Маркович.
— Я понимаю, но работа не должна занимать всю твою жизнь! Признаться честно, я думала, что после приезда Ариэлы ты хоть немного придешь в себя и станешь… как Емельян или Альберт хотя бы, а ты…
— Извини, мамуля, но Ариэла другого твоего сына решила от работы отвлекать!
— И правильно сделала! — восклицает женщина. — А я теперь сделаю все, чтобы и ты начал отвлекаться!
— Мам, я только расстался с Мари… Ну куда мне…
— Вы давно расстались! Встречались уже только из-за прессы. Думаешь, я старая и глупая? Ничего не понимаю? Тебе уже не двадцать, Сева! Пора бы уже подумать о семье!
— Мама, дорогая, любимая моя мама, прошу тебя не лезть в мою жизнь, — с нежностью в голосе обращается он к ней. — Я сам разберусь! Обещаю!. Вспомни, что сделало твое вмешательство в личную жизнь Емельяна. Он съехал. Хочешь того же со мной?
— Шантажирует он меня здесь! — возмущается женщина и, вскочив, нервно покидает кабинет своего младшего сына.