Несколько девчонок, что трудились у станков, подрываются, готовясь выполнить поручение вышестоящего начальства.
— Жанна, разве это не ваши обязанности? — хмыкает Севастьян Маркович. — В обязанности станочниц не входит носить что-либо. Они занимаются производством макетных образцов, — говорит ей мягко, но в каждом его слове слышится власть и сталь. — Зачем вы их от работы отвлекаете? Мы с Эллой не спешим. Подождем, пока вы принесете. Не переживайте, — под конец одаривает ее улыбкой.
— Хорошо, Севастьян Маркович, — натянуто отвечает мачеха, схватив Дризеллу за руку и потащив с собой.
— Анастасия, сделайте мне кофе, — бросает он оставшейся из моих сестренок. — Элла, ты будешь что-то?
Побаиваюсь я.
Плюнет мне в стакан!
Оно мне надо?
— Нет, спасибо, — отзываюсь и ловлю на себе взгляд.
— Ах, да! После того, как сделаете мне кофе, Анастасия, сходите в кофейню за водой для моего ассистента, — бросает Сева, даже не взглянув на нее. — Я уже сделал заказ. Нужно забрать.
— Хорошо, Севастьян Маркович, — отзывается она нехотя, но сопротивляться боссу не может.
Развернувшись, идет в сторону кофемашины, оставляя меня с Севой наедине.
— Она же воду мне отравит, — шепчу ему, напряженно оглядываясь по сторонам.
— Не отравит. Бутылки специальные. Если вскрыть и что-то сделать, будет понятно, — отвечает он. — Пломба. Ничего с твоей водой она не сделает.
Все равно пить не буду! Лучше от жажды умру, но ничего пить из их рук не буду! Никогда!
— Зачем ты это делаешь? — продолжаю шептать, нервно оглядываясь по сторонам.
С сестренок станется из лука или пистолета в меня выстрелить. После того, как я решила пойти против семьи и открыто это объявила, отчего-то боюсь находиться в одной комнате с Жанной и ее дочерьми.
— Я вчера с Альбертом встречался, — произносит он тихо, усаживаясь на диван. — Мы заезжали к одной очень приятной женщине в гости поболтать о тебе. Она пирожками нас накормила! Такой еще компот вкусный дала… — рассказывает как и в чем не бывало.
— Ты ел пирожки с компотом? — удивленно выгибаю бровь, потому что эта картинка в моей голове не генерируется совсем.
Севастьян Маркович в своих дорогих костюмах — и пирожки… Невозможно!
— Да. Очень вкусно было! У нее были мои любимые — с картошкой и зеленью!
— Но ты ведь интеллигент! — произношу, пораженно сев рядом. — А компот и пирожки это… что-то…
— Глупости! — взмахивает рукой. — Я такой же, как все. И пирожки люблю, и компоты. Я что, по твоему мнению, сразу с золотой ложкой родился? Мои родители одно время от копейки к копейке жили, когда Емельяна лечили. Перебивались как могли. Когда я родился, было уже полегче, но все равно не так, как сейчас, поэтому я такой же, как и все. С ногами, руками и… — он замолкает и пододвигается ближе и заговорщицки шепчет: — Скажу по секрету, какой мой самый любимый десерт детства. Да и сейчас. Хлеб с маслом и сахаром! Это же райское блюдо! А если еще и тоненько на масло варенье намазать… Вкуснятина!