— Ладно, не ссы, солдат. — Я подошел к нему и дружески приобнял. — Живи пока, если можно так выразиться. Без тебя мне будет скучно, на кого я зуб точить стану? Опять же — пока у тебя есть враг, жизнь не лишена смысла.
— Дорого ты мне обходишься, Данила. — Князь цыкнул зубом. — То от полиции тебя отмазывай, то выпьешь не того, кого следует, а теперь и вовсе большой барыш из рук уплыл.
— Хорошая шутка, мастер, — криво улыбнулся вурдалак.
— Какие там шутки? — отмахнулся Ростогцев. — Не до шуток уже. Чую, скоро стану делать организационные выводы в отношении тебя.
— Меня позовите на резюмирующую часть, — попросил я его. — С удовольствием ее послушаю. А если повезет — то и посмотрю.
— А ты злопамятен, Хранитель, — благожелательно сообщил мне князь. — Это по-нашему. Из тебя хороший вурдалак получился бы.
— Мне и на своем месте неплохо. — Мне не понравилось направление, на которое сошла беседа, и я решил ее прекратить. — Ладно, это все лирика. Что за клад, где лежит? Будем по всей территории бегать, или есть какие-то метки для его обнаружения?
— С точностью до метра, — показал мне клыки Ростогцев. — Пошли, покажу.
— Даже так. — У меня шевельнулись в душе нехорошие подозрения. — Если вам известно, где он, чего же до сих его не взяли?
— Грустно признавать, но руки коротки, — отозвался князь, довольно быстро зашагавший по узенькой брусчатой дорожке, его трость размеренно постукивала по камням. — Знать — знаем, а добраться не можем, вот такая беда. Но теперь у нас есть ты, так что все должно замечательно получиться.
— Я не у вас, я сам по себе.
— Ершистый ты, Валерий. Прямо порох, а не человек, — заметил князь. — Но это ничего, это со временем пройдет. При условии, что это время у тебя будет. Нет-нет, не вскидывайся, никаких намеков, просто жизнь человеческая хрупка и непредсказуема, а если человек этот живет в тенях, как ты теперь, то вдвойне. Ты еще очень мало знаешь о том мире, который теперь стал твоим, Хранитель. Ты только-только приоткрыл завесу, не более того. Не все здесь, в Ночи, живут разумом, среди местных обитателей есть и те, кем правят инстинкты. Они даже не поймут, кому именно свернули шею, вот какая штука. И за что их потом убили, тоже не осознают.
— Приободрили, — поежился я. — Умеете.
— Сказал правду, — усмехнулся вурдалак. — А она редко бывает радостной или приятной. Но наш мир лучше, чем тот, в котором ты обитал раньше. Он честнее. Если на тебя напали — ты можешь защищаться, причем любыми способами. Ну а дальше, как судьба и опыт управят, — либо ты, либо тебя. И закон тут един для всех, нет у нас неприкосновенных.