На секунду я засомневался, насколько верно я поступаю, давая этому кровососу адрес родителей, а после вспомнил, что он все одно им навредить не сможет. Покон есть Покон. Да и потом — уверен, что у них этот адрес и так есть. Пронырливые ребята эти вурдалаки, любят знать больше, чем следует.
— Прими мои извинения, Хранитель, но, как ты сам сказал, долг есть долг, — произнес Ростогцев. — В качестве компенсации могу пообещать тебе хороший поздний ужин после того, как дело будет закончено.
— А не откажусь, — ответил я. — При условии, разумеется, что мне не придется выступать на нем в качестве основного блюда.
— Недурная шутка, — рассмеялся князь. — Клянусь своей тростью — недурная. Нет, Хранитель, мы с тобой отведаем хорошо зажаренных молочных поросят. Как ты насчет свининки? Уважаешь?
— Если с горчицей или хреном — то более чем, — в тон ему ответил я, рассудив, что пора, пожалуй, и с ним переходить на «ты». — Лови координаты, ваше сиятельство. И позвони, когда твои люди подъедут. Да, сразу вопрос — я так понимаю, что искомое где-то недалеко от Москвы закопано? На дворе совсем уже вечер, а у нас в планах вроде как еще и ужин значится?
— Недалеко, недалеко, — успокоил меня князь. — Собственно, прямо в ней. В Останкино.
— Да ладно, — не поверил я. — Там же все перерыто-перекопано! «Гознак», телебашня, все такое. Откуда там чему взяться?
— Парк, — коротко ответил вурдалак. — Ты про него забыл.
— Закрытая территория, — с сомнением протянул я. — Кто нас туда пустит вечерней порой, с лопатами, да еще и рыть разрешит?
Сказал, и понял, что глупость сморозил. У семьи Ростогцева там резиденция, кто им что скажет? Наверняка все схвачено на всех уровнях.
— То не твоя печаль, — осек меня князь. — Формальности беру на себя. Главное, сделай то, что должен.
— То, что в моих силах, — поправил его я. — Таков договор.
— Думаю, данный клад тебе окажется по плечу. До встречи!
Перед тем как вернуться в комнату я, как обещал, скинул координаты князю, а после изобразил перед зеркалом смущенную улыбку, сочтя ее вполне естественной. Не уверен, что Стелла мне поверит, но, ради правды, ее эмоции меня не волновали совершенно. Да и с чего бы? Ну а брать ее с собой я не собирался. Нечего ей там делать.
— Увы, увы, но я должен вас покинуть, любезные дамы, — вздохнув, развел руки в стороны я. — Дела призывают.
— Какие это дела? — насторожилась Стелла. — В субботу вечером?
— Неотложные и важные. — Я подошел к опечалившейся маме, встал на одно колено рядом с ее креслом и взял ее руку в свою. — Ну извини, вот такой у тебя сын непоседа. Но я еще приеду. Правда. Вон со Стеллой и приеду, если ты не против.