Вот только как бы мне новых проблем из-за этой беглянки от посмертного правосудия не заиметь.
— Сплошные убытки от тебя, Хранитель! — рыкнул умрун. — Я лишился подданной по твоей милости. Улизнула она под шумок! Хитра, хитра!
Надо, наверное, что-то сказать, но — нечего. Признавать вину нельзя, этот красавец сразу на меня долг повесит, извиняться по той же причине не стоит. Лучше отмолчаться, это наименее затратный вариант.
— Ну ушла и ушла, — внезапно успокоился повелитель мертвых. — Туда ей и дорога. Мне меньше хлопот, через сто лет не придется ей новое наказание назначать.
Я поднял с земли подвеску, сделал несколько шагов вперед, и протянул ее Хозяину кладбища.
— Вот, держи. Возвращаю, как договаривались.
Тот на мгновение замер, а после снова расхохотался.
— Ох, Хранитель кладов, чую, тяжко тебе жить будет, — сквозь смех прогудел он. — Ты дела пытаешься по чести вести, и от других того же ждешь. А она нынче товар неходовой, мало кому нужный.
— Зато кулак всегда в цене. — Я подбросил подвеску на ладони. — На сдачу тем, кому что-то не нравится, всегда могу тумаков отвесить.
— Ну если так, то конечно, — не без иронии произнес Хозяин кладбища. — Себе эту побрякушку оставь. На память. И — не забудь про обещания, что дал. Я, знаешь ли, тоже люблю дела вести по чести. Впрочем, и на тумаки, как ты понял, не скуплюсь. Эй вы, двое! Проводите Хранителя кладов до выхода.
Я, вспомнив начало разговора, отвесил умруну поясной поклон и направился за парочкой призраков, наряженных в костюмы комедии дель арте, если точнее — Панталоне и Труффальдино. Почему, отчего — поди знай. Может, они актерами были и прямо на сцене померли? Читал я про такой старый обычай, еще дореволюционный, хоронить актеров в тех костюмах, которые принесли им самую большую славу.
Мы уже почти вышли на аллею, когда меня остановил окрик Хозяина кладбища.
— Хранитель, еще один совет. — Его голос плыл над мокрой травой как река, окутывая туманом темные безвестные могилы. — Не рассказывай человеку, кто пришел сюда с тобой, о нашем договоре. Ему не стоит знать о том, что мне интересны судьбы старых богов. Думаю, он о чем-то таком догадался, но ты все одно помалкивай.
— Услышал, — кивнул я. — Он ничего не узнает.
— И вообще — не верь судным дьякам. Ни одному из них не верь. И держись от них подальше, подольше проживешь.
— Даже так? — склонил голову к плечу я.
— Для нас существует хорошо и плохо, какой бы из сил мы ни служили. У нас есть друзья и враги, те, ради кого мы умрем и ради кого мы убьем. А у них — только закон, служение ему есть суть жизни судных дьяков. Они не предают и не лгут в глаза, в этом никто их не упрекнет, но и всей правды никогда не говорят. Ты узнаешь от них ровно столько, сколько нужно им, а не тебе, потому что разменной монете лишние знания ни к чему. А если вдруг встанет вопрос, что выбрать — свершившееся правосудие или твою жизнь, они всегда выберут первое. Поверь, я сейчас дал тебе хороший совет.