Опять же — в его владения вурдалакам доступа нет, а это серьезный аргумент. Очень уж они нестабильные товарищи. Непредсказуемые. Сегодня у нас дружба, а завтра — кто знает?
— Я не назову тебя своим другом, это право надо заслужить. — Умрун сел в свое кресло, когтистые лапы снова умостились на подлокотниках. — Я не сделаю тебя гостем своего кладбища, ты этого тоже пока недостоин. Но я дарую тебе право приходить сюда тогда, когда ты этого пожелаешь. Но помни — я не люблю, когда мне докучают.
— Без нужды не появлюсь, — заверил я его. — Так что насчет подвески?
— Ах да, — мотнул капюшоном повелитель мертвых. — Кто из моих подданных тебе нужен? Кому она принадлежит?
— Это женщина, — тут же откликнулся я и полез в карман. — Людмила Анатольевна Гончаренко, похоронена два года назад. Тут вот у меня номер участка, ряд и место написаны.
К умруну подпорхнул один из призраков, начав что-то нашептывать ему в капюшон.
— Самоубийца? — недовольно прогудел тот мгновение спустя. — Ну у тебя и выбор, Хранитель. Ладно уж, раз обещано — увидишься с ней. Слуги, освободите ее и доставьте сюда.
— Освободите? — заинтересовался я. — Откуда?
— Ты правда хочешь это знать, человек? — уточнил умрун.
— Пожалуй, нет.
— Верное решение, — одобрил мой выбор Хозяин. — Но, чтобы ты понимал, самоубийц в моих владениях ничего хорошего не ждет. Это конечный пункт судьбы для тех, кто после своей смерти не отправился в небесные дали и остался здесь, на земле. И каждому из них воздастся то, что он заслужил, кто-то обретет покой, а кто-то заслуженное возмездие. Жизнь — великий дар, который человек получает лишь раз, и отказ от него есть самая большая ошибка, что можно совершить.
— Странно это слышать от того, кто служит Смерти, — не удержался от реплики я.
— Смерть и Жизнь — две стороны одной монеты, глупец, — назидательно произнес Хозяин кладбища. — Кстати, ваши предки это понимали куда лучше, потому самоубийцы никогда не попадали за кладбищенскую ограду, находя последний приют перед ней. Глупые люди считали, что так общество порицает того, кто наложил на себя руки, а умные понимали, что это последняя милость для того, кто покинул мир по своей слабости или скудоумию.
— Что-то такое слышал, — подтвердил я. — Или читал?
— Слышал, читал… — проворчал умрун. — Это азы бытия, их знать надо, Хранитель кладов. Знать! А особенно тебе. Чай, с кладами самоубийц еще не сталкивался? То-то и видно. Стерегись их, юнак, стерегись. Лучше на крови заложенное добро примучать, чем с самоубийцей, сидящим на злате, дело иметь.
У меня мигом возникли десятки вопросов, но задать я их не успел, поскольку увидел ту, к кому я сюда и пришел.