Я хлопнул его по плечу, посмотрев прямо в глаза:
— Хорошо, друг мой. Сделаю всё, что в моих силах.
Вепрь чуть смутился и торопливо захлопнул забрало.
— Раз мы здесь, то я хотел бы попросить об одной услуге, — продолжил я. Убедился, что вольный слушает и медленно проговорил:
— Люций может изменить всё. Поэтому обо всём, чему мы станем свидетелями в этом походе, необходимо будет молчать. Даже если это окажется чем-то невообразимым. Сможешь донести это до своих людей?
— Непременно, ваше сиятельство, — с оттенком удивления заверил меня Вепрь. — Даю слово, что никто не проболтается.
— Спасибо.
Когда мы вернулись к основному отряду, командир охотников махнул рукой, приказывая выдвигаться. Я же придержал Люция, отчего получил недовольный взгляд, как у ребёнка-подростка в сторону любящей матушки.
— Мы договаривались, — напомнил ему я тихо. — Не высовывайся. Ты — бессмертный. Они — нет.
Он посмотрел на удаляющихся охотников. Взгляд безумца немного прояснился.
После насыпи мы вышли в высохшее поле, с небольшими островками прогнивших остовов сельхозтехники. Разведчик обнаружил потрескивающие корни странного растения, протянувшегося на несколько десятков метров с запада на восток. Пришлось обходить. Впереди виднелись полуразрушенные коровники.
Люций не высовывался. Он сосредоточенно пыхтел, пока мы шли нужным курсом, и начинал нервничать, едва разведчик немного отклонялся от пути.
Кроме дыхания и бряцанья доспехов в Изнанке больше ничего слышно не было. Вокруг распростёрлась мёртвая земля, прежде кормившая людей, наполнявшая души местных жителей смыслом. Теперь здесь лишь погибшие дома да техника, убитая временем и Скверной. И ведь за каждой постройкой, за каждой машиной стояла чья-то страсть, чья-то жизнь. И всё ушло в один момент, по чужой глупости, а бывшие владельцы превратились в безумных монстров.
Я стиснул челюсти от накатившей ярости.
За коровниками начинался чёрный лес, покосившийся от ветров. Разведчик обернулся на Люция, и безумец сразу же указал направление.
— Чёрт, — сказал охотник справа от меня. Его оружие было зачарованно оранжевым кристаллом и слегка светилось. На серебристых цепочках с кожаной брони свисали различные амулеты, поверх которых красовался оберег из порченого золота.
У останков то ли поилки, то ли корыта лежал полуистлевший труп человека. В метре от протянутой руки под слоем грязи прятался клинок. Вольный присел у мертвеца, бережно перевернул того на спину. После чего со вздохом срезал с груди покойника висящую на цепочке эмблему в виде красной дуги на чёрном фоне.