— Помощник графа? Конечно. А что такое?
— Он погиб некоторое время назад, — склонил голову набок Матюхин, старательно изображая невесомость своего изначального вопроса.
— Да, конечно, я слышал, несчастный случай. Разве смерть графа связана с этим? — продолжил игру я.
— Где вы были в день гибели Павла Павловича Скоробогатова? — снова переключился Матюхин.
— Здесь, — раскинул я руки. — На своей земле.
— Кто-нибудь может это подтвердить?
— Да много кто, господин лейтенант. Начиная с дочки Павла Павловича и заканчивая часовыми у Конструкта. Ещё в трактире можете поспрашвивать. Я Зодчий, и у меня очень много дел, — с намёком сказал я.
— Наслышан о вас, Михаил Иванович, наслышан. Кстати, насчёт Светланы Скоробогатовой. Может быть, вы знаете, какие у них были отношения? — вцепился в упоминание девушки Матюхин. — Насколько я понимаю, она съехала от отца незадолго до его кончины.
— Я туда не лезу, Александр Павлович. Это дела их семьи… — я добавил в голос немного льда.
— Может быть, она что-то вам говорила о разногласиях между ними?
Я медленно помотал головой. Разговор начал меня утомлять.
— А у вас есть алиби на день гибели Подольского? — вдруг спросил Матюхин.
— Вероятно да. К сожалению, не знаю, когда он погиб. Вы подозреваете меня в нескольких убийствах, правильно понимаю? — мягко поинтересовался я.
Он, не моргнув, выдержал мой взгляд. Его лицо не выразило ни злости, ни раздражения. Должно быть, лейтенант слышал такой вопрос несколько раз в день. И часто от тех, кто на самом деле был виновен.
— Михаил Иванович, — с ноткой сожаления произнёс полицейский. — Вы человек благородный и, простите за прямоту, один из самых влиятельных людей в регионе. Моя обязанность заключается в том, чтобы выдвинуть все возможные версии и исключить неверные, а после раскрыть преступление. Убит благородный человек, Михаил Иванович. До этого погиб его помощник. Я не верю в совпадения. В ваших интересах помочь мне в расследовании. Ведь страдает и ваша репутация.
— Понимаю, Александр Павлович. Работа, — кивнул я.
— Что касается алиби, Подольский погиб семнадцатого числа. Припомните, может быть, что вы делали в этот день? — изучал меня Матюхин.
— Это легко. В тот день у нас было слаживание гвардии на полигоне. Но позвольте вопрос, Александр Павлович, — прищурился я. — Одно дело допрашивать меня по поводу гибели графа. Благородного человека. Насколько я знаю, Подольский таковым не был, верно?
— Верно, — кивнул лейтенант.
— И человеком он был настолько криминализированным, что на нём печать ставить было некуда, верно?