— Мне жаль, — не похоже, чтобы хрономант блефовал об утрате дара. Однако с этого хитрого лиса станется.
— Да, я понимаю твоё сокрушение, — согласился Олег. — Ведь теперь я перееду куда-нибудь в Томашовку, поближе к моему любимому «Логову Друга». Разумеется, тебе жаль.
Я не удержался от улыбки.
— Кстати! — поёрзал Кожин. — Сориентируй по ценам жилья, Миша! Я человек не бедный, но и драть с меня втридорога не позволю! Мне ещё надо купить себе мотоцикл. Пора, думаю. Возраст требует, сам понимаешь.
Он демонстративно коснулся седых висков. Глаза имперского ликвидатора сверкали от удовольствия. Хрономант был на пороге свободы и уже чувствовал её запах. По дару он определённо не горевал.
— Тебе сделаю лучшее предложение из всех доступных, друг, — от чистого сердца сказал я. — Даже работу найду.
— Работа — это хорошо. Человек должен работать, если хочет жить, — с максимально серьёзным видом сказал Олег, а затем поднял указательный палец и предупредил:
— Сразу отмечу: в охрану к тебе не пойду. Ну его к лешему. Я теперь человек в возрасте, надо беречь себя.
— Договорились. Сколько тебе здесь ещё прохлаждаться?
— Это не ко мне вопрос, Миша. Крестовский сказал, что буду лежать, пока Император лично не убедится в моём выздоровлении.
Между строк явно читалось, что Государя скорее интересует другой аспект состояния преданного слуги императорского дома. Мы понимающе переглянулись.
— Если тебе что-то понадобится, дай знать, — сказал я ему.
— За мной не заржавеет, Миша.
— Жду тебя на Фронтире. У меня ещё много дел, где ты пригодишься. Клинок в руках тебе не запретили держать? Или это слишком тяжело для человека твоего возраста ? — не удержался я от иронии.
— Смеёшься над больным человеком? — покачал головой Кожин. — Грешно это, Миша. Очень грешно. Но мне всегда нравилось грешить.
Когда я вышел на улицу, то запахнулся в пальто, прячась от зимнего воздуха. Вокруг меня спали до весны припорошенные снегом беседки, среди которых попадались другие медицинские модули, объединённые прозрачными крытыми коридорами в сеть. По одному из таких спешила куда-то молодая женщина, катящая перед собой тележку с накрытым подносом.
Мне хотелось пройти через сад, насладиться гармонией зимы и чистоты. Кожин прав, всё рано или поздно заканчивается. И хорошо, если заканчивается вот так, как здесь.
У выхода из госпиталя меня ждал бронированный автомобиль. Константин Зайцев стоял на дорожке, ведущей к машине, и с лёгким поклоном поспешил открыть мне дверь, а затем сел рядом.
— Мне неловко, Константин.
— Очень зря, Михаил, — сказал мне провожатый. — Я повторюсь — для меня большая честь быть вам полезным. Однако если вам это в тягость, то прошу вас проявить немного терпения. Мне велено оберегать вас до того момента, как мы окажемся на ваших землях — таков приказ Императора и приказ отца. Как вы понимаете, у меня нет права ослушаться и подвести их.