— Простите, что вы сказали? — с удивлением переспросил я. Уважение тотчас растворилось.
— Голубчик, умоляю, не горячитесь, — Вознесенский тотчас насел на своего товарища. — Ну зачем вы так? Это же оскорбительно!
— Зачем он скрывает от нас правду⁈ Он не хочет помочь! Как вы все не видите! Ему, вероятнее всего, просто повезло, а он кормит нас фантазиями! — брызнул слюной Липка. — Порченое золото, надо же! Ретроградный Меркурий, может? Вспышки на Солнце, а? Тьфу!
— Свидетели показали, что надпись светилась, — терпеливо парировал Вознесенский. — Как она, так и иконы, дружок мой. Когда опытный отдел доставит нам нужный объект, мы сможем проверить это самостоятельно. До этого момента ваши слова категорически грубы!
— Я делаю это ради всеобщего блага! Нет нужды тратить энергию на лишние дипломатические жесты, когда на кону судьба человечества! Господи, да сколько раз вам это говорить?
— Вас когда-нибудь били, Александр Александрович? — поинтересовался я. — Ради всеобщего блага и судьбы человечества.
— Позвольте, это угроза⁈ Господин Кадывкин, немедленно примите меры!
— Вы забываетесь, господин Липка, — подошёл я к очкарику и тот отступил, нервно сглотнув. — Выбирайте выражения.
— Олег Степанович, — жалобно позвал Липка. — Вы разве не слышите?
Кадывкин посмотрел на часы и, насвистывая, приблизился к ближайшему комьпьютеру. Склонился, увлечённо изучая монитор. Я сделал ещё один шаг.
— Не бейте! — взмолился Липка. — Не надо.
— Не буду. Хоть и очень хочется поучить вас манерам, Александр Александрович. До зубовного скрежета.
Он смотрел на меня сквозь очки не мигая и непрестанно нервно облизывался.
— Зарегистрировано возмущение Изнанки, — вдруг воскликнул один из сидящих за компьютером людей. — Семнадцать пунктов по шкале Бриза!
— Голубчики мои, не хочу вас прерывать, но вам стоит на это взглянуть, — произнёс Вознесенский, подойдя к карте. — А потом уже можете и подраться, если вам так хочется.
— Общая тревога, — спокойно произнёс Кадывкин, поднеся ко рту правую руку, и без спешки покинул шатёр.
Детектор Скверны покраснел на северной границе отбитых земель. Интересно, это плохо или хорошо? Как он откалиброван?
Не успел я погрузиться во внутренний мир приборов, как голос Вознесенского растерянно сообщил:
— Какая необычайная активность.
— Вы только посмотрите, коллега! — Вознесенский повернулся к Липке. — Если, конечно, вы закончили с оскорблениями в адрес нашего попечителя.
Очкастый приблизился к карте, задрал голову, изучая сигнатуры.
— Какие там у вас силы, господин Баженов? — обеспокоено сказал Липка. — Пятьдесят солдат гарнизона и двадцать охотников, верно?