— Господа, позвольте представить вам Михаила Ивановича Баженова, — заговорил Кадывкин. Оба учёных обернулись. Один оказался седобородым старецем с необычайно молодым и цепким взглядом. Второй был заметно моложе, лет пятидесяти, но при этом носил очки в поллица, которые ужасно увеличивали его глаза. Губы «молодого» презрительно кривились, и мне показалось, что с персонажем будут проблемы.
— Профессора Вознесенский и Липка. Лучшие специалисты нашего Отдела и настоящая гордость… — с уважением начал было Кадывкин, но его прервали:
— Что это такое⁈ — требовательно спросил очкарик и, не глядя, ткнул пальцем в карту. — Что это, по-вашему?
— Схема моих земель, полагаю? — сдержано произнёс я.
Очкарик закатил глаза и проткнул голографическую карту ногтём. В том месте, где расплывалось фиолетове пятно моего Колодца. Паутина энергетических каналов расползалась по карте. Где-то линии были толще, где-то тоньше, но на месте Конструкта пятно красовалось неприлично яркое. Фокус-Столбы, несомненно.
— Господин Липка имел в виду, что сигнатура сигнала крайне необычная, — скрипуче вмешался старец. Видимо, Вознесенский. — Помилуйте, Сан Саныч! Где ваши манеры?
— Манеры не двигают науку вперёд, Семён Семёныч! Вы это видите⁈ Видите! А это немыслимо! Это невозможно! Категорически! Против всех законов существующей трансформации энергии! — не успокоился Липка, нервно потирая шею. — Объяснитесь, Михаил!
— Мне кажется, сейчас мы здесь по другой причине, — мягко ответил я.
— Мне кажется, этот феномен не менее важен! Возможно, как сторонний эффект мы и наблюдали чудодейственное уничтожение Бессмертной сущности!
— Голубчик, где ваши манеры? Милый мой Сан Саныч, постарайтесь хоть ненадолго вспомнить, что мы тут благодаря этому чудесному юноше. Тут, а не сидим на генераторах посреди помех остаточной Скверны!
— Да вы посмотрите на этой, Семён Семёныч! — ткнул пальцем в экран Липка. — Фиолетовый! Вы видите? Михаил, вы должны немедленно…
— Я вам ничего не должен, — твёрдо сказал я. Огромные глаза под толстыми линзами моргнули несколько раз, а потом испуганный взгляд моего собеседника метнулся к Кадывкину. Тот флегматично изучал голограмму, убрав руки за спину и покачиваясь с носка на пятку и обратно. Силовик старательно делал вид, что ничего не видит, ничего не знает, и вмешиваться не собирается.
— Олег Семёнович, — жалобно протянул Липка. — Повлияйте!
— Не имею соответствующих полномочий, простите, — вообще без сожаления сообщил тот. — Михаил Иванович прав, мы здесь не для этого.
— Вот именно, голубчик, вот именно, — Вознесенский оттеснил молодого коллегу. — Душа моя, светлый Михаил Иванович, не могли бы вы показать свой меч? Тот самый, которым был уничтожен Бессмертный Страж.