— Она плохо закончила, — махнул рукой Исидор. — Помнится, ее к хвосту коня привязали и разметали о камни. Сколько раз я предостерегал ее от этого! Эх! Премудрая была государыня, но гордыня безмерная обуяла ее. Потому-то и наказал ее господь.
— Да брось, святой отец, — вступился за Марию герцог. — С ворами по-другому нельзя. Я в своих владениях тоже так делаю. И ты знаешь, помогает иногда! Переходи к делу, королева!
— Святой отец, — сказала Мария. — Епископ Григорий просил твоей помощи, чтобы прояснить один важный вопрос. Настолько важный, что он не осмелился доверить его письму или посланцу.
— Какой же? — заинтересовался. — Епископ Братиславский — ученейший муж, который совершил невозможное. Мы уже много лет переписываемся с ним. Создать епархию в этих диких местах! Это же просто подвиг на ниве святой веры! Наверное, он страдает от нападок язычников?
— Ни в коем случае, преосвященный, — уверила его Мария. — Я добрая христианка, и мой сын Владимир крещен.
— Да… — ухватился за бороду Исидор. — Воистину, это удивительно! Твой муж — язычник, но покровительствует христианам. Он, наверное, иудеев тоже опекает, как наша продажная знать?
Старец сел на своего любимого конька. Епископ Исидор, при всей широте своего кругозора и обширности знаний, иудеев терпеть не мог. Терпеть не мог настолько, что на четвертом Толедском Соборе было принято несколько канонов, которые запрещали евреям владеть рабами-христианами, а также запрещали христианам принимать от иудеев какие-либо дары. Впрочем, на этот запрет всем было плевать, ведь иудеи, не платившие церковную десятину, обогащали своими податями герцогов и графов, которые стояли за них горой.
— Мой муж не притесняет иудеев, — пояснила Мария, — но они не спешат приезжать к нам. У нас запрещено селиться вместе людям одной веры. Христиане живут рядом с язычниками, а наш единственный мусульманин — рядом с огнепоклонником-персом. Это сделано намеренно. Нарушение этого правила неизбежно закончится взаимной ненавистью и резней. А еще у нас один закон — Уложение государево, и мы все подчиняемся ему. Иудеи же живут по своему Закону, который ставят превыше законов земных. Потому-то в наших землях их почти нет. Ведь у нас все равны перед Уложением, и иудей, и словен, и германец. И ни для кого особых условий не будет, ни за какие деньги. Князь Самослав этого просто не позволит.
— Вот видишь! — епископ бросил укоризненный взгляд на Хиндасвинта. — Вот истинный владыка, которому золото не застит взор! Поучиться бы тебе, герцог! Ведь в синагогах иудеи поклоняются Сатане, а Антихрист, враг Божий, непременно будет иудеем! (3)