— Это хорошо, — судя по голосу, Добрыня тоже за меня рад. — Ты когда ко мне заедешь?
— Заехать? Что-то случилось?
— Да, хотел с тобой обсудить появление в моей лавке странного человека по имени Эдик Земцов. Объяснишься?
Чёрт! Совсем про это позабыл! Добрыня ведь мне писал что-то на этот счёт, а я как-то замотался и забыл.
— Что с ним? Живой хоть?
— Живой, но страшно ссытся, что я его прикончу.
— Постой! — меня пробило осознание. — Он всё ещё у тебя? Ты его не отпустил⁈ Как имперцы его не нашли?
— Нет, а на кой хрен мне вора отпускать? Имперцы решили просто в это дело не лезть. Сказали, что их такое не касается, и плевали, что он — Князь. Вот теперь сижу и думаю, что с ним делать. Пока придумать ничего не могу.
— Не трогай его, я сейчас приеду! — бросил трубку и надавил на газ, меняя маршрут. В особняк потом, сначала разберусь с этим. И, кажется, я знаю, где достану недостающие пятьдесят тысяч, чтобы отдать Соколову. Плохо, конечно, вышло, но ничего. Наверстаю упущенное в десятикратном размере. Как ни крути, но теперь я не просто работаю на Империю, я работаю с Империей. А значит, я пускай и иногда, но могу этим прикрываться. Думаю, на этом можно будет сыграть и с Земцовым.
— Привет! — Добрыня встретил меня с порога. — Вот, вроде с Империей со всех сторон связан, а совсем внешне не изменился! Ха-ха!
— На себя погляди, — я оскалился и протянул ему руку для рукопожатия.
— Так это дело наживное. Сначала карманы шире, потом лицо и брюхо. А там уже и желания больше, амбиции, все дела.
— Поэтому ты старался Имперцев избегать?
— Избегать? — Добрыня нахмурился. — Вовсе нет, просто старался держаться от них подальше. У меня, знаешь ли, не самая честная торговля тут, если с точки зрения закона смотреть.
— Налоги не платишь? — я прищурился и, заметив смятение в глазах Добрыни, отмахнулся. — Конечно же, платишь, уверен. Не напрягайся ты так, здоровяк!
Соврал, чтобы здоровяк не переживал. Судя по его лицу, он очень трясётся за то, чтобы его за это не прижучили. А после визита Имперцев тут может не один, а сразу десяток жучков стоять. Хотя, чего он боится? Если они здесь были, значит, знают про его грязные делишки. И раз он ещё на свободе, значит, закрыли на это глаза. Как ни крути, а на мелкую рыбёшку им плевать. Вот, если бы в таком уличили какого-нибудь Лаврова, тогда да. Ему бы пришлось либо откупаться, либо на нары садиться с последующим «отжимом» всего, что у него было. Практика это отработанная.
Вдруг из кладовки донеслось тихое, но очень жалобное мычание. Я пристально посмотрел на Добрыню.