— Ого! — я видел, что старшина искренне обижен на тех, кто не разделяет его любви к этим дачам, кто считает их отхожим местом жизни, а потому не питает к ним никакого сочувствия. — Ну, не знаю. Ещё я только бабок не переселял, ага. Да и в тех посёлках тоже люди живут, хорошо ли будет на них наше дерьмо перекидывать?
— Ты просто не видел, что она творит! — строго наставил на меня палец Тимофеич, — бабка эта! И сколько от неё соседи претерпевают! Да и мент этот бывший — ох и горазд он кляузы писать! Только этим и занимается, только в этом удовольствие и находит! И получается же у него, потому — знает систему!
— Ну, — и я пожал плечами, — везде так. Но ведь хороших-то больше!
— Это да, — согласился со мной Тимофеич и наконец успокоился, — твоя правда, хороших больше, и намного. Ладно, раздухарился я что-то, от вчерашних это побед, наверное, до сих пор же на душе праздник! А как хорошо было бы — всех плохих отсюда вон, да и дело с концом!
— Это слишком лёгкое решение, — в глубине души я был с ним согласен, но виду не подал, потому что как бы мне не пришлось в этом случае сегодня же и отправляться эту самую лютую бабку воевать, ведь не отстанет же, — а потому и не самое правильное. Пусть их пока, чёрт с ними, потом, может быть, и сообразим, что делать, а сейчас не знаю я.
— Ну, разве что, — вздохнул Тимофеич, — ладно, ты на работу-то идёшь? А то ведь и мне пора бы уже, с инспекцией-то!
— Иду! — и я наконец допил свой чай, и поморщился, потому что осталось там уже больше от лимона, чем от чая, но эта кислятина здорово прибавила мне бодрости, — всё, хватит рассиживаться, одиннадцать уже!
И я отправился одеваться в рабочее, и стал грузить тачку кирпичом, и кинул сверху ещё два мешка кладочной смеси, с удовольствием подумав о том, что прежний я ни за что бы столько не упёр, силы бы просто не хватило, зато теперь её столько — хоть в цирке выступай. Медведя настоящего мне, конечно, никогда не побороть, но вот утащить на тачке чуть ли не двести кило груза — это я уже с натугой, но могу.
И я медленно, тяжело ступая ногами и оставляя за собой чёткие следы, выехал за ворота, поставил дом на охрану, да и поехал вниз, по линии. На пути я ещё церемонно раскланялся с Зоей Фёдоровной, попросив её не обижаться на мой отказ остановиться и взять с собой квасу, мол, упадёт тачка, рассыпятся же кирпичи, а больше мне никто, слава богу, до самых ворот Алёны так и не встретился.
— Привет! — зато девушка ждала меня у открытой створки, и одета она была снова в лёгкое платье и босоножки, а не в штаны, кофту и тапочки, как здесь почему-то принято, — а я тебя всё выглядываю! И вот, выглядела же! Успела!