Маша, тьфу ты, баба Маша, хотя какое там, отныне и до веку будет она для меня Марией Яновной, при виде этого светильника сделала круглые глаза, но ничего не сказала, а я сделал вид, что всё нормально, тем более что из всех сегодняшних чудес это и вправду было не самым выдающимся.
Но скоро мне стало не до её глаз и, пусть я и воспринимал в глубине души всё затеянное Марией и Коннором как балаган, как несерьёзный цирк, я всё ещё ничему не верил, зато все подходящие ко мне по очереди так не считали, им этот дурацкий ритуал был важен до предела.
И вскоре я это ощутил в полной мере, я этим проникся, да и как не проникнуться, если магия моя реагировала на это всерьёз, не спрашивая меня ни о чём.
А получалось так: я стоя встречал очередного нового союзника, потом сидя записывал его установочные данные, стараясь не ошибиться ни в чём, потом выслушивал его короткий рассказ о себе, держа своё удивление на привязи, после наудивляюсь вдоволь, а потом быстро принимал его под свою руку.
И это не было пустыми словами, ведь после каждого заключительного рукопожатия, причём мужикам я жал ладонь крепко, от души, а женщинам осторожно, но правой и левой вместе, со всем возможным почтением, так вот, после каждого такого соприкосновения изрядная доза Силы передавалась от меня стоящему напротив.
И это стало сюрпризом не только для меня самого, никто на такую щедрость, как я понял, не надеялся и не рассчитывал, про такое только в легендах говорилось, но отходили дети Ночи от нашего стола с горящими глазами, судорожно и с восторгом проверяя сразу на месте свои новые возможности.
— Прямо-таки левел-ап, ваше сиятельство! — Коннор Фоули, наконец-то я узнал его настоящую фамилию, отвалил от меня предпоследним. Лепрекону его доза Силы пошла на такую пользу, что он просто-таки закабанел даже на вид. — Ну, держитесь теперь! И да, ваше сиятельство, Фоули — значит грабитель, но то всё наговоры на пращура моего, не принимайте во внимание!
— Не буду, — и я повернулся к Маше, точнее, к Марие Яновне Адамович, и осторожно принял её руку двумя своими.
— Да что ты творишь! — вырвала она её, но не сразу, а только после того, как приняла всё положенное, — да мне теперь недели две, а то и месяц, дома сидеть безвылазно! Ну как я теперь, такая, соседям покажусь? А в магазин кто за меня ходить будет?
— В магазин найдётся кому, — утешил её Коннор, внимательно и с нескрываемым удовольствием разглядывая изменившуюся Марию, — доставка, опять же. Но знаешь что, была ты раньше простой травницей, а стала… На моей прекрасной родине таких, как ты, друидами называли.