Касим-паша сделал единственное, что мог сделать на его месте любой полководец — немедленно развернул отряды и повел их назад.
Янычары шли всю ночь, благо в степи невозможно даже в полной темноте наткнуться на какое-либо препятствие, и шли весь день, стремясь оторваться от возможных преследователей как можно дальше. К вечеру они падали с ног от усталости, и не хотели даже есть.
Ночью ударил мороз. Не очень сильный — к полудню солнце уничтожило все его следы. Но почти половина воинов так и остались спать на земле в той же позе, в какой застало их первое проявление близкой зимы.
Оставшимся воинам пришлось нарушить законы ислама и оставить своих товарищей так, как их застала смерть — для выживших началась гонка со временем. Они торопились вернуться в Азов до того, как в здешних степях начнется настоящая зима, про которую рассказывают, что даже птицы порой замерзают на лету, а вино застывает в кувшинах и его приходится вырезать ножом.
Ценности опять изменились — запасенные для похода продукты подошли к концу, а выпадающий по ночам снег вполне заменял необходимую людям воду. После трех голодных дней янычары зарезали половину лошадей и съели их, слегка подогрев мясо на поломанных и подожженных телегах. Спустя два дня — сожрали оставшихся.
Люди слабели, начинали кашлять, спотыкаться, отставать и с каждым переходом в корпусе оставалось все меньше и меньше воинов.
На двадцать пятый день после ухода от Астрахани янычары вышли к Дону, каким-то чудом миновав разбойничьи казацкие поселения, повернули вниз по реке и спустя еще два дня Касим-паша, пеший, грязный, голодный и смертельно усталый постучал в ворота османской крепости. Из доверенного ему семнадцатитысячного отряда он привел назад всего шесть с половиной тысяч людей.
— А-а-а, Константин Алексеевич, — радостно захохотал царь, отпихнул в сторону щупающего руку лекаря, поднялся с трона и пошел навстречу: — Ну, рассказывай!
— О чем?
— Про все, про все рассказывай, от начала и до конца, — он подошел ближе, взял Росина за плечи: — Опять ты в этой рясе потертой! Попросить, что ли, Иосифа Матвеевича новую тебе выдать? — Потом глянул ему через плечо и поинтересовался: — Этот, что ли, колдун?
— Этот, — оглянулся на саама Костя.
— Да отстань ты, надоел! Толку с тебя никакого, только мешаешься вечно рядом…
Росин резко, до боли в шее, повернул голову к государю, но понял, что слова относятся не к нему, а к немецкому лекарю. Тот и вправду попятился.
— Опять кости разболелись, — пожаловался Иван Васильевич. — Упроси самоеда, пусть еще своего зелья сварит.