— Желаешь составить компанию? — вопросительно вскинул бровь Аспис с насмешкой в глазах. Какой-то неожиданно доброй, знакомой. От которой меня передёрнуло и окатило злостью. Но — сдержалась.
— Упаси Создатель, — отмахнулась быстро. — Но кому-то точно надо поехать с тобой. Ничего личного, но раз мы все под подозрением…
— Если бы я хотел, я бы просто переврал результаты обследования тела.
— Но мы ведь не можем знать, что это не так? — усмехнулась уже я.
Аспис задумчиво склонил голову к плечу. Словно прицеливался.
— Тогда действительно со мной придётся ехать тебе. Ты же никому больше не доверишь сопровождение опасного преступника?
— Я могу поехать, — вызвался Фалин, заранее утомлённый опять начинающейся перепалкой. — Тем более мне кое-что надо в городе, из личных мелочей. Рубашки там и прочее.
— Хорошо. Я открою вам портал туда, иначе добираться придётся очень долго. Обратно… У тебя как с порталами? Хотя бы координаты удержишь?
— Одни удержу, — не очень уверенно ответил рыжий.
— Тогда возьмёшь, вернётесь тоже порталом. Только попросите портальщика проверить, куда он будет вас отправлять!
— Да, госпожа, — склонил голову Аспис. — Мы можем идти?
И столько ехидства было в голосе, что я едва сдержалась от уточнений, куда именно ему стоит направиться.
Фалин ступил в портал первым, Аспис — молча — за ним. В той же тишине оба зашагали прочь из портального зала, где на специально отведённых кругах появлялись и исчезали немногочисленные путешественники.
Змею было о чём подумать. Преступление, больная голова неожиданно обретённого сына, ученики… Вот только его снова занимали не эти важные дела, а проблема по имени Норика Неро.
Сейчас, во время разговора в кабинете, он изо всех сил старался быть к ней беспристрастным, наблюдать со стороны. Осторожно и незаметно считывать поверхностные мысли и ощущения, прислушиваться. И чем дольше смотрел, тем больше замечал того, чего, ослеплённый злостью, прежде не видел. И всё больше у него появлялось вопросов.
Спокойная, собранная, хладнокровная. С поджатыми губами, точными скупыми движениями и холодным рассудком — всегда, когда он не пытался её задеть. Измождённое усталое лицо. Напряжённый прищур. Сжатые губы. Она вообще всё ещё умеет улыбаться или?..
Твёрдая, решительная женщина. Смертельно уставшая и — потухшая. Змеелов в чине ястреба.
Не Норика. Не та, которую он когда-то полюбил.
Она оживала только тогда, когда речь заходила о детях. Слепой бы догадался, что о них женщина беспокоится совершенно искренне. И Аспис сам ужасался собственным недавним предположениям, что Норика спасала кого-то там только ради обеспечения собственного будущего и безопасности. Да плевать ей было на всё! Жизнь, смерть — никакой разницы. Змей неоднократно видел такое, знал причины и последствия подобного состояния, помогал вытягивать несчастных и возвращать к жизни. Да что говорить, и сам какое-то время провёл за этим краем, откуда выкарабкался лишь благодаря сыну! Так что, избавившись от кровавой пелены ярости, он не мог не заметить знакомой картины.