Забившись в угол, он некоторое время перетекал кольцами змеиного тела, пытаясь найти удобное положение, но почему-то не получалось. Через некоторое время вдруг понял, что ему просто хочется побыть в двуногом состоянии.
Ощущение это оказалось таким же новым, как всё остальное, но не страшным: себя-то парень не боялся, да и давал себе иногда труд размять это тело. Просто чтобы не забыть, каково это — пользоваться руками и ногами. Потому что иногда это было необходимо там, где змея оказывалась бессильна и требовались ловкие пальцы.
Перекинулся, прислонился спиной к стропилу, сидя на одной из потолочных балок. Было неудобно, но почему-то хорошо.
Вскоре слух уловил шаги, но опасности в них не ощущалось — слишком невесомыми они были и звонкими, чтобы нести угрозу. Лишь вызывали лёгкое недовольство: Кергал хотел побыть в одиночестве.
А потом из-за большой трубы — шахты вентиляции — появилась маленькая детская фигурка. С одной стороны, парень окончательно расслабился, потому что никакой опасности ребёнок не представлял. Но с другой — расстроился, потому что дети всегда производили много шума. А шум Кергал не любил.
— Привет, — проявила вежливость девочка. — А я тебя помню, ты дурачок! — заявила она. И уставилась с интересом, ожидая ответа.
Кергал только неопределённо повёл плечом: его совершенно не беспокоило, что о нём говорят. Значение этого слова знал, знал, что оно негативное, так обычно ругались. Смутно помнил, что так называют беззащитных, глупых и слабых. Себя он таковым не считал и потому не видел смысла обращать на это внимание.
— Ты здесь от кого-то прячешься? — продолжила любопытствовать она. Потом догадалась: — Тебя обижают! Тогда об этом обязательно надо сказать учителям. Если ты стесняешься, давай я скажу!
— Нет! — тихо каркнул Кергал.
— Да ты не бойся, они очень строгие, они быстро порядок наведут!
— Не надо. Не обижают, — голос звучал сипло, неприятно, и парень сам морщился от этого звука.
— А почему ты тут сидишь?
— Хочу. Тихо.
Почему-то этой девочке было гораздо проще отвечать, чем отмалчиваться. Кажется, в глубине души он понимал, что отсутствие реакции с его стороны принесёт куда больше беспокойства.
— А, тогда понятно. Мне тоже иногда хочется побыть одной, влезть куда-нибудь, посидеть там. Вот как сейчас. Только Шелет не пускает. Я его люблю, но он такой противный иногда! Ну как все мальчишки. Ну ты знаешь.
Дальше, убедившись, что случайный собеседник не нуждается в помощи, она трещала почти без умолку, к счастью не требуя от парня никакой реакции. Рассказывала, как ей хорошо тут, но скучно одной. Какой хороший, но строгий и строящий из себя взрослого у неё брат. Как они прятались в городе, сбежав из приюта, но недолго, потому что их быстро поймали. Как хорошо и как плохо было в приюте. И какая противная девочка постоянно её задирала, и какая у неё была подруга…