— Дафна! — зовет меня мужской голос шепотом. — Дафна, любовь
моя!
Под окном шуршит листва и хрустят ветки. Легкий ветерок приносит аромат сирени и
свежескошенной травы. Соскальзываю с кровати и бросаю раскрытый сборник стихов на пушистое
покрывало. Семеню к окну, придерживая подол нежно-голубого платья, расшитого белыми кружевными
цветами, и взволнованно закусываю губу.
Пальчиками отодвигаю складки золотистой гардины,
уже зная, кого увижу, и прижимаюсь к подоконнику. Распахиваю створки окна и вывешиваюсь по
пояс.
— Опять ты?! — вздыхаю и закатываю глаза, сдерживая улыбку. — Уходи, пока маменька
не услышала!
В зарослях сирени стоит, запрокинув голову, юноша с взлохмаченными
каштановыми волосами и россыпью веснушек на заостренном носу. В серой льняной рубашке с
закатанными рукавами и брюках, заправленных в высокие сапоги.
Он смущенно ерошит кудри
на голове и улыбается. Глаза его светятся любовью. Ко мне, конечно же!
Мартин сын
конюха, и он по уши в меня влюблен. Иногда излишне назойлив, но его внимание мне приятно.
И
я скорее бы за него вышла замуж, чем за того, кого мне выбрал в женихи папенька.
—
Дафна, — с придыханием повторяет мое имя Мартин и смотрит глазами, светящимися нежностью.
Скрещиваю
руки на груди, раздраженно причмокивая.
— Когда ты уже угомонишься, а? — устало
протягиваю и топаю ногой. — Я скоро замуж выхожу, Мартин!
— О, моя Дафна, — падает на
одно колено и протягивает руки ладонями вверх. — Я не могу допустить, чтобы ты принадлежала
другому! Ты сбежишь со мной? В семь вечера за воротами поместья будет стоять экипаж…
Договорить
он не успевает — из-за угла дома на Мартина выплескивают воду из ведра. Беззвучно ахаю и
прикрываю рот ладонью, отступая от окна.
— Ишь чего удумал! — сурово басит конюх Гарри,
отец Мартина.
Высокий и крепкий мужик с густой седой бородой. Опускает ведро и хватает
моего незадачливого ухажера за шкирку, как котенка. — А работать кто будет, а? Женихаться
вздумал? К хозяйской дочке? Пустоголовый болван! А ну, живо вернулся в конюшню и закончил с
уборкой денников! И смажь оси у хозяйских экипажей.
Мартин понуро опускает голову и
поднимается с колена. С его кудрявых волос стекает вода, одежда прилипает к жилистому телу.
—
Мы все равно будем вместе, — сквозь зубы возражает он и упрямо стискивает кулаки. — Вы не
помешаете нашей любви!
— Еще как помешаю! — рычит Гарри и силой выволакивает его из
кустов.
Качаю головой и закрываю створки окна. Мне даже его жаль немного. Бедный
парнишка! Такой внимательный и милый, каждое утро приносит букет полевых цветов и передает
через горничную.
Но себя мне куда жальче сейчас.