Она закивала часто, как китайский болванчик.
— Ты знаешь, кто пострадает.
— Да, — прошептала она. — Я никому не скажу. Только не трогай ее, Джонни.
— Это зависит от твоего поведения.
Он заглушил мотор, вышел из машины и, обойдя ее, галантно открыл дверку, протянул руку, чтобы помочь женщине выйти, но она не стала опираться на его ладонь.
Два полицейских в форме тут же направились к ним, держа в вытянутых руках значки.
— Амелия Моданова?
— Это я, — кивнула она.
Джонни остановился позади, присел на капот. Полицейский потоптался, нерешительно глянул на коллегу.
— Вы числитесь пропавшей, — сказал он.
— Вот как? — Амелия изобразила искреннее удивление. — Я вовсе не пропадала.
— Ваш муж написал заявление больше месяца назад.
— Я работала. Срочная командировка.
— И вы даже не сочли нужным сообщить родным? У вас трехлетняя дочь. Вы просто оставили ее?
— Не надо меня осуждать, — голос ее дрогнул. — Просто отвезите меня в участок, или домой, или что там вы должны сделать.
Она решительным шагом проследовала в полицейскую машину, села на заднее сиденье, захлопнув за собой дверку.
Полицейские переглянулись, один из них сплюнул себе под ноги.
— Бабы, — презрительно процедил он.
— Зато закроем дело, — примирительно сказал второй.
Женщина за закрытыми дверками машины спрятала лицо в ладонях, а Джонни, встав с капота, пошел в черную башню.
— Амелия, я не могу это оставить просто так. — Невысокий мужчина в круглых очках не отходил от женщины дальше чем на шаг. Он постоянно трогал ее: брал за руку, гладил всклокоченные волосы, обнимал.
— Милый, я не готова рисковать, — призналась она, положив руку ему на плечо. — Я знаю, вижу… Он может… причинить ей вред. Есть шанс, что скоро все решится без нас.
— Что ты имеешь в виду? — насторожился мужчина. Морщина между его бровей стала глубже.
— Это лишь вероятность, — неопределенно ответила медиум. — Я пойду к ней, ладно?
— Она давно спит.
— Все равно.
Амелия выскользнула из его объятий и тихо зашла в соседнюю комнату. Ночник с розовым абажуром тускло горел у кроватки девочки, кудрявые волосы которой рассыпались на подушке. Женщина осторожно присела, погладила круглую щечку. Ресницы затрепетали, и девочка открыла глаза.
— Мама? — прошептала она. — Ты пришла?
— Конечно, родная. — Амелия легла рядом, обняв дочку.
— Где ты была?
— Путешествовала, — уклончиво ответила она.
— Больше не уезжай без меня, — с упреком сказала девочка. — Поедем вместе.
— Ладно, — согласилась та. — Хочешь, полетим на юг, как птички?
Что-то твердое уперлось ей в бедро, она вынула из кармана деревянную фигурку птицы. Девочка тут же отобрала ее, сжала в кулачке и снова уснула. А женщина улыбнулась и, поцеловав дочку, закрыла глаза. Отдаленный гул, похожий на жужжание роя насекомых, проник в ее голову, но она зажмурилась крепче, и назойливый звук постепенно стих.